Там, где наши сердца

Закладной Александр

– Ты бы зашел к нам, – добродушно предложил Николай Петрович. – Посмотришь, как Катюша изменилась. В институт поступает, медицинский.

– Не знаю. Извините, меня друзья ждут… – быстро сказал я и вернулся к своему столу. Получилось грубо, хотя к отцу Кати я относился очень хорошо. Как, впрочем, и он ко мне. Про беременность он так и не узнал. Вот так бывает – сидит человек и даже не знает, что мог бы уже с внуком нянчиться.

Настроение упало почти до нуля. Никого не слушая, я просидел полчаса, а затем поднялся:

– Я домой, завтра рано вставать.

– Действительно, –

произнес Илья. – Мне тоже.

Бельмуд разочарованно пожал плечами.

– Ну тогда уже все пойдем. Тупо мы посидели.

– В следующий раз лучше посидим, – резко сказал я. – Идем.

На свежем воздухе я слегка успокоился. Щорс махал руками и что-то рассказывал, постоянно подшучивая над Шольцем.

– Кстати, – вдруг сказал Шольц. – Мне сегодня утром фальшивые десять гривен дали. Я же ваших денег не знаю, домой принес, а тетка говорит, что они фальшивые. Теперь не знаю, что с ними делать.

– Они у тебя с собой? – усмехнулся Глайзер и, получив подтверждение, сказал: – Давай сюда.

– Зачем?

– Кое-что устроим! – воскликнул Макс, останавливаясь мимо ларька, возле которого мы проходили.

– Что вы хотите? – улыбнулась нам продавщица, совсем молоденькая девушка.

– Пива, – лениво сказал Глайзер. – Пять бутылок.

После этого, сделав вид, что ищет деньги, он знаком показал, чтобы мы открыли бутылки. Все расхватали пиво. Стоим, пьем.

– Зачем открывать? – шепотом спросил Денис у Бара. – Вдруг она заметит?

– Если заметит, что деньги фальшивые, то все равно уже не сможет ничего сделать. Открытое-то пиво ей даром не нужно. А если спросит, то других денег ни у кого нет, понял?

Но девушка ничего не заметила. Равнодушно бросив десятку в корзинку, она достала сдачу.

– Не надо, – отмахнулся Глайзер.

Подходя к перекрестку, где нам надо было разойтись в разные стороны, Щорс сказал Денису:

– Ты вот что, завтра заходи ко мне часов в шесть вечера. Адрес запомнил?

– Да.

– Что-нибудь придумаем.

Глайзер начал зевать.

– Все, расходимся. Спать хочу, завтра на работу. Давайте.

Мимо нас пронесся мотоциклист на «Ямахе». Проводив его взглядом, мы с Глебом ушли домой.

ГЛАВА ВТОРАЯ

22 мая 1999 года, суббота

РАССКАЗЫВАЕТ ДЕНИС АКСЕНОВ (ШОЛЬЦ)

Мне кажется, что я совсем не люблю людей. Хотя нет, не так. Скорее всего, я не люблю счастливых людей. Когда я встречаю на улице людей со счастливыми улыбками, особенно если это влюбленные парочки, то у меня на душе кошки скребут.

Не знаю, может быть, проблема все-таки во мне? Так говорят некоторые, с кем я могу более-менее нормально поговорить. Но видимо, у меня просто неудачно складывается жизнь. Практически каждый день одно и то же – все уныло и серо. Я и в Одессу-то приехал, чтобы что-то изменить. А вот теперь не знаю – тетка пригласила меня, потому что и в самом деле хотела меня увидеть, или ей просто скучно быть одной, пока ее муж, штурман, плавает по океанам?

Впрочем, мне все-таки повезло. Повезло, что я встретил здесь тех ребят, с которыми познакомился

в прошлом году, хотя, честно говоря, они не все мне нравятся. Кирилл слишком груб, впрочем, как и Алексей, а Андрей с Максимом слишком легкомысленны. Меня это немного раздражает. Я, вообще, очень раздражительный тип. Как-то раз я попытался подсчитать все те вещи, которые меня раздражают, и сам ужаснулся – их оказалось очень много. Я даже не представлял раньше, что так много. Из-за пустяка я могу ходить и целый день рычать на всех. Отчего так, сам не знаю.

Вот вчера, например. У меня с утра было очень хорошее настроение, а потом я увидел на улице целующуюся парочку и целый день ходил злой. Или ехал я вот недавно в автобусе. Возле меня сидела девушка, а ее парень, стоя над ней и держась за поручни, все время наклонялся и целовал ее. И не лень же этому придурку было наклоняться?!

А парень-то, главное, был некрасивый, на наркомана похожий. Зато девчонка его, наоборот, – красивая и ухоженная. И так часто бывает – парень-наркоман и девушка, полная его противоположность. Ну что девушки в таких придурках находят?

Для меня это очень больной вопрос, лучше его не трогать, а то снова расстроюсь. У меня никого нет. Да и не было никогда. А ведь мне уже восемнадцать лет – восемнадцать! – а я и целовался-то пару раз всего, не говоря уже про какие-то интимные отношения! Вся надежда только на это лето. И все-таки со мной что-то не так. Одно время я даже подумывал о том, чтобы пойти на психологические курсы, где учат уверенности в себе, потому что именно этого мне и не хватает, но так и не пошел.

Ну отчего все так происходит? Я ведь и не Квазимодо даже, а вполне нормальный парень. У меня и имя необычное – Енисей. Правда, почему родители назвали меня таким именем, они до сих пор толком объяснить не могут. Назвали, и все. Хотя мое имя долго не хотели регистрировать, уговаривали поменять на Дениса. Но мама настояла на своем, и Денис теперь – только уменьшительное имя.

Но вообще-то это имя мне нравится. Возможно, я даже единственный Енисей на всем свете, не считая, конечно, реки. Была, правда, одна сказка про русского богатыря Енисея, которого любила красавица Ангара, но у меня с ним мало общего.

А самое интересное заключается в том, что здесь, в Одессе, я впервые общаюсь с людьми совершенно не моего круга. Илья, Кирилл, Глеб и все остальные совсем не похожи ни на меня, ни на моих тихих московских друзей, и скорее всего, именно поэтому меня к ним и тянет. Или, может быть, все одесситы такие?

Я заметил, что здесь, как и в Москве, тоже довольно часто вспыхивают скандалы и перепалки в автобусах и троллейбусах, но они какие-то веселые, не то что у нас. Позавчера мы с Андреем и Ильей ехали в маршрутном такси, и на одной из остановок в него влезла пожилая и сварливая женщина.

– Почему это у вас ступеньки такие высокие? – сказала она сразу же – Мне трудно подниматься!

– Не ко мне претензии, – ответил водитель. – Я маршрутки не строю. Напишите в Германию – что же вы, мол, буржуины, лишнюю ступеньку пожалели?