Там, где наши сердца

Закладной Александр

С ней я встречался почти год, до самой ее беременности. Но дело даже не в беременности: я охладел к ней еще до этого. А теперь все чаще ловлю себя на мысли, что думаю о ней.

Я в самом деле дурак – попасть в такую ситуацию! Сколько раз я с ухмылкой слушал истории про «залетевших» девушек и даже представить не мог, что сам окажусь в такой ситуации. Нет, лучше об этом не думать. Лучше подумать про сегодняшний вечер. Давно мы не собирались вместе. И этот Шольц, похоже, неплохой парень. Как это Леше удалось

так его напугать? Швед говорил, что он от страха чуть с кровати не свалился.

Переключив таким образом свои мысли на другую тему, я успокоился, прилег на диван и не заметил, как заснул. Проснулся я уже полностью посвежевшим и спокойным. На часах было двадцать минут шестого.

– Вот черт, – сказал я сам себе, направляясь в ванную. – Чуть не проспал.

Душ еще больше взбодрил меня, и, наскоро перекусив, я вышел из дома. На остановке долго стоять не пришлось – почти сразу пришел автобус. В принципе я мог вполне дойти и пешком – пять минут ходу, но недавно прошел дождь, все размокло, и мне не хотелось идти по грязи.

Уже подъезжая к площади, я заметил из окна плотную фигуру Шведа и рядом с ним, резким контрастом, – нашего общего друга, маленького и худощавого Лешу Бельмудского по прозвищу Бельмуд.

Пока я добирался до них, к друзьям подошел Глайзер.

Поздоровавшись со мной, Леша спросил:

– Слушай, Омар, так кого мы ждем? Эти бакланы ничего не говорят.

– Сейчас увидишь, – тоже уклонился я от ответа. – Ваш знакомый.

Из-за поворота вышел Денис и направился к нам, но Леша не обратил на него внимания.

– Привет, – сказал Шольц.

Леша с минуту смотрел на него, а затем начал истерически хохотать.

– Где они тебя нашли?

– Аист принес, – усмехнулся подошедший Щорс, и следующие десять минут, до прихода Ильи, были посвящены бессмысленному разговору про Крым.

В баре «Двенадцать стульев», где мы сидели постоянно, наша компания оказалась лишь в семь часов. Весь персонал бара, включая хозяйку, давно уже знал нас по именам и делал нам небольшую скидку, а одна из официанток откровенно положила глаз на Илью. Когда была ее смена, мы могли и есть, и пить в кредит, пообещав расплатиться «потом». Правда, долг мы всегда возвращали – не хотелось терять насиженное место.

Но сегодня вместо официантки Оксаны оказался незнакомый – видимо, новый – парень с козлиной бородкой.

Глайзер по-хозяйски сдвинул два стола, загромыхал стульями. Я, как всегда, сел возле стены, напротив меня – Шольц. Официант с недовольным видом подошел к нам:

– Что будете заказывать?

– Ну давай пока пива, – бодро сказал Глайзер. – Семь бокалов.

– Что еще?

– Да пока ничего, – произнес Глеб. – Позже решим.

– У нас не принято просто пить пиво, – сухо сказал официант. – Вы должны взять хотя бы орешки или чипсы.

– Слушай,

друг, – изумленно сказал Андрей. – С каких это пор?

– Всегда.

– Сколько ты здесь работаешь, дорогой? – сердито спросил он. – Пару дней? А мы в этом баре уже полтора года. Так что принеси пива и не капай на мозги.

Официант порывался что-то ответить, но, так и не решившись, пошел выполнять заказ.

– Вот же придурок, – сказал Глайзер. – Ему клиентов завлекать надо, а он их отпугивает. Сюда и так, кроме нас, почти никто не ходит.

Первый тост был за Шольца.

– Я предлагаю выпить за нашего дорогого гостя из солнечной Ялты, – провозгласил Щорс, пародируя кавказский акцент. – И за предстоящие веселые дни.

Чуть позже, ставя бокал с пивом на стол, он задел локтем папку, с которой пришел, и оттуда на пол посыпались листы с напечатанным текстом.

– Что это? – с интересом спросил Глайзер, беря их в руки. – «Элювиально-аккумулятивные коэффициенты указывают на отсутствие биологической аккумуляции изотопов урана в органогенном горизонте…» Что это такое?

– Не для твоих дефективных мозгов, – вздохнул Щорс, отбирая у него листы. – Мне завтра по этой теме сообщение в институте делать, еле материал нашел. Буду завтра рассказывать, кому свойственны дефициты дочернего радионуклида, а кому нет.

– Ну-ну, – сказал Глайзер. – Смотри не облажайся.

– Постараюсь, – сухо ответил Андрей.

– Послушай, Бар… – сказал Денис, обращаясь к Глебу. Тот захохотал.

– Я не Бар, – хлопнув его по плечу, проревел он. – Бар – это Илья, а я – Швед.

В зале появился крепкий мужик, придерживающий за локоть крашеную блондинку. Я отвернулся, но он, заметив меня, посадил свою подругу и подошел к нашему столику.

– Здравствуй, Кирилл.

– Здравствуйте, Николай Петрович, – через силу улыбнулся я. Кроме меня с ним поздоровался только Щорс – больше никто отца Кати не знал. – Как у вас дела? Давно не виделись.

– Давно, – кивнул Николай. – Зашел вот кофе попить после работы с женой.

– С женой? – изумленно спросил я.

– Женился я полгода назад, – подтвердил он. – Хочешь, познакомлю?

– В следующий раз, – замотал я головой, но Николай вытащил меня из-за стола. – Идем, заодно и поговорим.

Я напрягся – про беременность своей дочери он не должен был знать, но все же…

– Познакомься, это моя жена Инга.

– Кирилл.

– Это… как бы тебе сказать… – добавил Николай Петрович, – бывший, к сожалению, парень моей дочери, то есть почти что бывший зять.

Инга улыбнулась, показав золотые зубы.

– Наслышана о тебе…

– Хорошего или плохого?

– Всякого, – произнесла она, кокетливо стреляя в меня глазами. Мне стало смешно. Как, интересно, живется Кате с этой сорокалетней дурой?