Тактик 8
Шрифт:
Однако война — это ещё и работа, которую надо делать хорошо.
Будущее поле боя превратилось в гигантский муравейник.
Без лишних криков и суеты мои полки и полки принца Ги стали становится на свои позиции. В центр стал так же один из его полков лёгкой пехоты, которому был озвучен приказ, как действовать после неизбежной атаки конницы генерала Эммея.
Со стороны понять, что мы делаем и почему, было сложно.
То, что Эммею пришлось выковыривать своё войско из засады, дало нам пару часов подготовки и передышки. Особенно в передышке
Была середина дня.
Всё моё войско проделало несколько часов марша до начала сражения и сейчас отдыхало, пока Эммей выстраивал свои полки в соответствии со всеми правилами местной военной науки.
Теоретически (и принц Ги мне на это непрозрачно намекал) можно было напасть, пока они находились в таком «подвешенном» состоянии, пока его полки натыкались друг на друга, путались и не имели строя. Пожалуй, если бы я оперировал войском размером с несколько рот, то так бы и сделал. При управлении сравнительно небольшим войском я мог бы настолько оперативно менять тактику под ситуацию, что наносил бы максимальный ущерб. При этом избегал бы контратак, выставил бы защитную фалангу на поле боя, чтобы прятать за неё лучников и так далее. Но!
Под моей рукой сейчас было восемнадцать с половиной тысяч воинов всех рас, я чисто физически не смогу координировать их действия и за свою неторопливость заплачу многими и многими жизнями.
А я не был таким офицером, который любит громкие победы, обильно сдобренные собственными потерями. В гробу я видал такие победы. Пока что моя лучшая победа — это встреча самого принца Ги, когда вообще никто не погиб.
Вот наверняка бы Сунь Цзы поднял за такое сражение стаканчик рисового вина шаосин-цзю, при условии, что он вообще употреблял алкоголь.
В центре, на самом опасном направлении, я расположил самые, казалось бы, неподходящие для этого части. Рассредоточенную тысячу орков-лучников из армии принца Ги, без тяжёлых доспехов, без длинных копий. Радом с ними в таком же порядке собственных гоблинов-лучников.
На первой линии рота лёгкой пехоты со здоровенными щитами. Щиты — чистая профанация, это самые большие щиты, мы их почти не использовали, и не используем и в этот раз. При первой же атаке тяжёлой конницы и не дожидаясь её удара, рота должна была щиты бросить и драпать на фланг. Единственной целью этой бутафории было создание видимости, что центр прикрывают щитовики, якобы готовые мужественно сдержать удар рыцарской конницы. Спойлер — удержать такой удар никто из моих ребят не в силах.
За ними, среди лучников — мои сапёрные роты. Гномы сапёрных рот делали нужные приготовления к сражению. Они не копали окопы. Они устанавливали то, что мы с Фомиром в шутку назвали «подарками для лошадок»: замаскированные волчьи ямы, спешно устанавливали заострённые колья, вбитые под углом к земле, ставили противотанковых ежей и хитроумные ловушки-петли, способные переломать ноги самой крепкой кавалерийской лошади.
При этом я понимал, что «вчерашний шутка уже не шутка», как говорил
Скорее всего, Эммей учёл опыт моих прежних, известных ему сражений, а в его войске будут ветераны из первой и второй осады Вальяда.
А при первой осаде Вальяда я в полной мере использовал такой козырь, как противотанковые ежи. Не факт, что они их там как следует рассмотрели, те из конников, которые унесли ноги. Но общий смысл уловили.
А это значит, что до основного удара рыцарями нас прощупают лучники (в большей степени ради разведки) и лёгкая конница, скорее всего стрелковая, чтобы проверить что мы нам наготовили.
Поэтому противотанковые ежи, которые конечно же, никуда не делись, стоят не поперёк поля, а, как ни странно, вдоль. Они выставлены так, что условно делят поле на три части — центр и фланги. На одном из флангов принц Ги и его армия, который полностью осведомлен о моей тактике. Кроме того, часть ежей защищают фланги, которые стоят на некоторых возвышенностях от лобового удара. Перестраховка на случай, если Эммей применит нестандартную тактику и ударит не в мой якобы укреплённый центр.
В общем центр ожидал своего разгрома и бегства среди ловушек.
А вот фланги я, наоборот, укрепил до предела. По моему «левому» флангу встала моя гордость — тяжёлая панцирная пехота Первого и Второго полков Штатгаля. Две тысячи закованных в чёрную сталь воинов, со щитами в рост человека и вооружённые по такому случаю длинными копьями. Это была стена, о которую разбилась не одна атака. Справа на кромке потенциальной атаки встали отборные воины-умарцы, гвардия принца Ги. Орки с щитами и огромными двуручными топорами, способными разрубить врага одним ударом.
В резерве, за слабым центром, я спрятал главные козыри: своих стрелков с арбалетами, способными пробить любой доспех, и отряды троллей под командованием Тайфуна. Мои тролли стояли, а точнее в данный момент, сидели, чтобы не отсвечивать, молча, огромные и неподвижные, как скалы.
Я чувствовал исходящую от Тайфуна мощь. Он был как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.
С формальной точки зрения это было безумие. Я обнажал свой центр, подставляя его под удар, и любой генерал классической школы счёл бы меня идиотом. Но я был не генералом классической школы, я был геймером. И я знал, что в любой игре побеждает тот, кто ломает привычные шаблоны и заставляет противника играть по своим правилам.
И тот, кто хорошо разыгрывает принцип «камень-ножницы-бумага».
С моего командного холма, используя Птичий пастух я прекрасно видел реакцию генерала Эммея. Сначала на его лице было недоумение. Он явно не мог понять, что за цирк я устроил. Да, он видел, что мои сапёры копошатся в земле, укрепляя центр и как легковооружённые лучники занимают позицию за щитовиками (к счастью, он не оценил их малую численность), хотя, по его мнению, весь центр должны были бы занимать закованные в панцири и тяжёлые латы ветераны.