Тактик 8
Шрифт:
На деле — бесполезный кусок земли на территории вражеского государства. Несколько песчаных пляжей, скудные пастбища, на которых паслось с десяток тощих овец, и одна-единственная рыбацкая деревушка, ютившаяся в небольшой бухте.
Пока две армии медленно ползли на восток, я, взяв с собой принца Ги, офицера Новака, Фомира и прихватив буквально несколько телохранителей, свернул к побережью, чтобы ступить на земли своего домена и посетить мой замок.
Замок считался родовым, хотя все Голицыны
«Замок» оказался громким словом для того, что мы увидели при свете дня.
В прошлый раз я видел его ночью и в большой спешке перед тем, как ввергнутся в очередную военную авантюру.
Это был старый, обветшалый дом, скорее похожий на укреплённую усадьбу, чем на крепость. Каменные стены, позеленевшие от сырости, местами обвалились. Крыша прохудилась, а окна, лишённые стекол, завывали на ветру, как скорбящие вдовы.
— Внушительное герцогское гнездо, — не удержался от сарказма Фомир, с сомнением ковыряя носком сапога трухлявое крыльцо.
— Когда я получил этот домен, то был бароном, — буркнул я. — Это место ничего не стоит, поэтому прежний рыцарь Пинаэрри бросил его и отправился в Кайенн. Мне это досталось как трофей. Однако какая бы ни была, это «моя» земля.
Из деревни, завидев наш небольшой отряд, к нам трусцой поспешили несколько местных. Бородатые, обветренные мужчины в просмоленной одежде, от которых за версту несло рыбой и дешёвым табаком. Они остановились на почтительном расстоянии, с опаской глядя на наши гербы.
— Я Рос Голицын, владелец домена Пинаэрри, ваш новый господин и герцог, — объявил я, не слезая с коня. Мой голос звучал жёстко, не терпя возражений.
Рыбаки переглянулись и один из них, самый старый, шагнул вперед, сняв шапку:
— Ваша милость… Мы люди маленькие, бедные…
— Я вижу, — перебил я его. — И я вижу, что дом вашего барона похож на сарай. Почему?
Старик замялся, теребя в руках шапку:
— Так ведь… никто тут не живёт, Ваша милость. Последний барон уехал от нас двенадцать лет назад
— И не вернулся. А я вернулся и мне не нравится то, что я вижу, — я вытащил из поясной сумки тяжёлый мешочек и бросил его старику. Тот едва поймал. — Здесь двадцать серебряных марок. Этого хватит, чтобы нанять плотников, купить черепицу и привести этот дом в порядок. Я хочу, чтобы к осени он был пригоден для жилья.
Старый рыбак с недоверием развязал мешочек. Увидев серебро, он ахнул, его глаза округлились. Для этой глуши это были огромные деньги.
— Мы… мы всё сделаем, Ваша милость! — залепетал он, кланяясь. — Всё будет в лучшем виде!
— Я надеюсь, — мой голос стал ледяным. — Потому что, если я вернусь осенью и увижу ту же картину, я не буду спрашивать, куда делись деньги. Я просто
Страх и жадность боролись на их лицах, но жадность, как обычно, победила. Они начали клясться и божиться, что всё будет сделано, что дом будет сиять, как новая монета, и что они будут молиться за моё здоровье.
— Вот это я понимаю — феодальное управление, — хмыкнул принц Ги, когда мы отъезжали от деревни. — Кнут и пряник в чистом виде.
— Да, блин… Некогда мне домом заниматься. И вместе с тем, эти руины никуда не годятся даже при условии, что я тут не бываю. Позорище. Это называется постановка в рамки, — возразил я. — Надеюсь, что, дав им ресурс и поставив чёткую задачу с понятными последствиями за невыполнение, я получу результат. Это не тирания, а простой выбор. К осени здесь будет отличная перевалочная база или много поротых жоп.
Фомир, который всю сцену молчал, задумчиво чертя в воздухе какие-то символы, неожиданно произнёс:
— А место-то сильное. Чувствуешь, Рос? Здесь земля дышит. Древняя магия. Неудивительно, что судьба привязала тебя к нему.
Я прислушался к своим ощущениям. И правда, здесь, у моря, под крики чаек, в воздухе висело что-то ещё. Что-то спокойное и древнее, как сам океан. Сила, которую я пока не мог понять, но которая, несомненно, была жива. Мой домен имел какую-то не вполне понятную ценность.
Мы оставили побережье за спиной и углубились на север, где дорога в Газарию становилась единственной и шла вдоль горной гряды.
Горы назывались — Таворсы. Так их называли эльфы, что в переводе означало «горы-быки». И они действительно были похожи на застывших в камне гигантских быков, чьи могучие спины подпирали небо. Ровные, не зубчатые вершины, покрытые вечными снегами, сверкали на солнце, а по склонам, поросшим сосновым лесом, сбегали вниз шумные, кристально чистые реки.
Дорога вилась у самого подножия, то ныряя в тень скалистых утесов, то выходя на залитые солнцем долины. Воздух был чистым и прохладным, пах хвоей и талым снегом. Красота была дикая, первозданная.
Но эта красота была обманчива. Примерно на полпути дорога проходила через руины старой гномьей крепости. Когда-то она охраняла этот проход, но теперь от неё остались лишь развалины стен и заросшие мхом башни. Место было дурное. По слухам, в руинах обосновалась стая горных волков, крупных и свирепых тварей, которые не боялись нападать даже на вооружённых путников.
Когда авангард нашей армии приблизился к развалинам, разведчики Фаэна доложили о присутствии волков. Я приказал остановиться и выслать вперед лучников. Но этого не потребовалось.