Тактик 8
Шрифт:
Голова кружилась и болела так, что тошнило, виски раскалывались, во рту пересохло. Я активировал Птичий пастух и посмотрел на противоположный холм. Генерал Эммей Суровый стоял там, на фоне своих горящих шатров. Ветер развевал его плащ и пепел. Его армия, его идеальная военная машина, рассыпалась как карточный домик.
Она превратилась в обезумевшую толпу, спасающуюся бегством. Он не двигался, не бежал и паники на его мужественном лице я не видел. С хмурым лицом он просто смотрел,
Решающий штрихом стало внезапное исчезновение вражеских магов. Ну, у магов всегда есть несколько козырей в рукаве и когда они поняли, что дело пахнет керосином, просто активировали какую-то мудрёную магию и всей своей шайкой телепортировались к чёртовой бабушке, оставив и войско, и своего генерала. Маги не дают клятв воинской верности, а генерал даёт.
Он проиграл. Проиграл не в первый момент, не во второй, но не смог выдержать третий поток действий и шагов.
Ко мне на холм подъехал Принц Ги.
Его запястье было испачкано кровью и наспех перевязано, а один из его личных охранников серьёзно ранен. Уже успел где-то подраться.
Я дал команду помочь телохранителю.
Принц подъехал и встал рядом. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь. Он долго молчал, глядя на паническое бегство врага и методичное истребление остатков их армии моими солдатами.
Наконец, он повернулся ко мне. Его голос был тихим, но я расслышал в нём нечто новое, смесь страха и восхищения.
— Ты не полководец, — сказал он. — Ты — долбаное стихийное бедствие.
Я не ответил на это замечание, лишь криво усмехнулся. Стихийное бедствие. Пожалуй, пусть будет так.
Сегодня «Большая сковородка» останется за мной. Сражение не прошло по идеальному плану, но ничего идеального не бывает.
Но наслаждаться моментом было непозволительной роскошью. Победу нужно было вырвать, закрепить и вбить, как последний гвоздь в крышку гроба.
Эйфория — опасный наркотик. Он расслабляет, заставляет поверить, что дело сделано. Я видел, что генерал Эммей ещё стоит. А его лучшие части, его гвардия, всё ещё пытались сохранить строй.
— Дела надо доводить до конца, — бросил я принцу Ги, и мой голос прозвучал как скрежет металла.
Я закрыл глаза, полностью погружаясь в Рой. Ментальная сеть гудела от тысяч голосов, от ярости, боли и триумфа. Я отсёк всё лишнее, превратившись в холодный, бесстрастный узел управления.
«Новак! Второй полк! Пройди по левому флангу маршем и ударь по ставке генерала! Не дайте им опомниться, сомни их, а лесные стрелки тебя поддержат!».
Кроме того, я обратился к одному из полков принца Ги. Да, нарушение субординации, но мне было плевать, я их наниматель и я тактик этого сражения.
«Золотые грифоны, прошу пройти по правому
Их офицер колебался несколько секунд, а потом стали раздаваться гортанные команды к атаке.
«Мурранг, третий полк, дави центр!»
Я координировал разгром и подавление тех участков, где отдельные командиры пытались организовать некое подобие сопротивления и изменить ход сражения.
Расслабляться рано.
Приказы разлетелись мгновенно, и поле боя, до этого представлявшее собой хаотичную свалку, снова обрело структуру.
На левом фланге Второй полк «Штатгаля» под командованием Новака, моего верного майора, врезался в ряды вражеской пехоты. Это были не орки, не эльфы, а обычные люди — бывшие каторжники, бандиты и дезертиры.
Но это было когда-то давно, в другой жизни.
Водоворот судьбы превратил их в дисциплинированную, безжалостную силу. Они двигались не как толпа, а как единый организм, стена щитов и копий, которая методично, шаг за шагом, перемалывала всё на своём пути.
Справа прорывались умарцы принца Ги.
В целом его фланг показывал себя хорошо. Дисциплина хромала, но дрались хорошо.
Освобождённые от магии, они обрушили на врага всю свою первобытную ярость. Их огромные топоры и секиры взлетали и опускались, проламывая шлемы, раскалывая щиты. Там, где проходили орки, оставалась лишь кровавая просека. Принц Ги, стоявший рядом со мной, наблюдал за ними с мрачным удовлетворением. Он видел, как его армия, которую он считал лучшей, идеально вписалась в мою боевую машину.
В центре Мурранг и Хрегонн, мои верные гномы-полукровки, вели за собой отряд тяжёлой пехоты. Они были как два гранитных валуна, катящихся с горы. Лёгкая пехота Эммея, которую он так глупо бросил в котёл, оказалась между молотом моих флангов и наковальней центра.
А в тылу врага царил Фаэн. Его эльфы и гоблины были повсюду и нигде. Они появлялись из леса, наносили удар и исчезали. Они поджигали повозки, убивали дезертиров, особо охотились на офицеров, которые выделялись яркой формой. Они были как стая волков, терзающая бегущую стаю барашков.
Я видел всё это, чувствовал всё это. Победа была уже не просто близка. Она была неизбежна.
Но мне нужно было поставить жирную точку. И желательно было захватить в плен вражеского генерала.
В какой-то момент вслед на Новаком и умарцами я бросил на ставку вражеского генерала и свой Первый полк, сравнительно свежий, полный сил.
Я указал орку на командный пункт Эммея. Огонь уже почти потух, оставив после себя лишь почерневшие остовы шатров. Сам генерал стоял там, окружённый своей личной гвардией — последним островком порядка в море хаоса.