Сыны Амарида
Шрифт:
— Скоро увидимся в Палате Собраний, друг. Спасибо за все, что ты сделал. Весь народ обязан тебе.
Ньялль посмотрел на него с каким-то непонятным выражением на лице, а потом, не говоря ни слова, повернулся и вышел.
Сартол закрыл дверь в свою комнату и наконец-то смог широко улыбнуться. Ньялль оказался куда полезнее, чем можно было себе представить. Возможно, он сдержит обещание и сделает Магистра своим помощником, по крайней мере пока не завершит работу над Созывающим Камнем. Отчего бы не порадовать старика?
Но сначала надо избавиться от Бадена. Он оглянулся на сову, сонно
— Да, — сказал он птице, — пора звонить в колокола.
Он снова взял хрустальный колокольчик и негромко позвонил. Через несколько секунд появилась Бейса.
— Пора начинать судебный процесс, — сказал он. — Вели звонарю собрать магов.
Она ушла, и вскоре послышался гулкий колокольный звон. Он знал, что для сбора магов понадобится некоторое время, и присел у камина. Расхаживать больше не хотелось, его охватила дрожь нетерпения. Вот она наконец кульминация его плана!
Скоро из Палаты Собраний донеслись голоса. Он встал, застегнул плащ и пригладил темные волосы. Шум нарастал, но тон его несколько переменился, когда вошли Ньялль и обвиняемые. Все, теперь уже скоро. Он закрыл глаза, вздохнул. Слова будущей речи снова и снова повторялись в сознании, словно молитва. Все было очень убедительно: он сам почти что поверил.
Одинан стукнул посохом, и маги притихли. Но Сартол не двигался. Он закрыл глаза и прислушивался к биению сердца. Чуть потяни время — и насколько возрастает эффект! Наконец он медленно открыл глаза и подозвал Хувана, потом шагнул к двери, распахнул ее и вошел в зал.
Тотчас же каждая пара глаз устремилась к нему. Пусть смотрят на нас, сказал он сове, пусть видят тех, кто возьмет власть над Орденом в свои руки еще до захода солнца.
Когда Сартол вошел, Ньялль направился к своему месту за столом. Одинан еще не сел; тяжело опираясь на посох, он объявил о начале судебного заседания высоким дрожащим голосом.
— Вчера мы слышали обвинения в предательстве и убийстве, предъявленные Бадену, Транну и Оррису. Сегодня, в соответствии с Четвертым Законом Амарида, Орден проверит законность этих обвинений. В соответствии с порядком судебной процедуры установленным Терралем, вторым Премудрым Ордена, Сартол, выдвинувший эти обвинения, говорит первым. За ним наступит очередь Бадена. Сартол?
— Спасибо, Одинан. — Сартол благодарно улыбнулся, и дряхлый Магистр опустился в кресло. — Сегодня передо мной стоит самая сложная задача, с которой я когда-либо сталкивался. Я не желаю этим людям зла и не имею намерения ранить вас ужасом тех событий, вследствие которых мы здесь собрались. Но я не могу молчать о том, что видел. Против Ордена и всего Тобин-Сера были совершены преступления. У нас отняли четверых наших товарищей, среди них — мудрую и смелую главу Ордена и молодую женщину, которую я считал своим ближайшим другом. И многие в нашей стране понесли подобные потери по злой воле трех магов, которые сегодня предстали перед вами. — Все, не сговариваясь, посмотрели на Бадена и его товарищей. — Вы все помните, что восемь человек — четверо погибших, трое обвиняемых и я уехали отсюда около пяти недель назад в Рощу Терона. Там, согласно плану, предложенному Баденом и Транном, мы должны были противостоять Неприкаянному Магистру, который,
Примерно через две недели мы прибыли в Рощу. Путешествие прошло спокойно, что лишь подчеркивает ужас событий первой ночи по прибытии туда. — Он сделал паузу. — На закате поднялась буря. Баден и Транн занялись лошадьми. По просьбе Джессамин Элайна и Джарид принялись укрывать наши припасы, а я спустился к реке наполнить мехи водой. Джессамин и Передур нашли маленькую рощицу и решили собрать там сучья для факелов.
— Для факелов? — перебил Меред. — Зачем?
— По настоянию Бадена и Транна собрались идти к Терону без цериллов, чтобы отвезшг повлиять на нас через кристаллы.
— На Собрании о чем-то таком говорили. Продолжай, — сказал Меред.
— С этого момента события стали развиваться очень быстро. У реки я услышал крик Джессмин и, естественно, помчался обратно в лагерь, но там никого не оказалось. Я огляделся, пытаясь понять, что же произошло, и увидел в рощице волшебный огонь. Я кинулся туда, и тут закричала Элайна, и снова показался огонь. Увидев, что Джессамин и Передур мертвы, я поспешил, надеясь, что Элайну и Джарида еще можно спасти. За ними гнался Оррис. Я вступил с ним в схватку.
— Сартол, ты видел, как Оррис убивает Джессамин и Передура? — спросил Одинан.
— Нет. Но, очевидно, это видели молодые маги, — поэтому Оррис и гнался за ними.
— Почему ты так думаешь? Магистр пожал плечами:
— У меня нет основания думать, что это сделали Элайна и Джарид. Баден и Транн отсутствовали. Следовательно, это был Оррис.
— Или ты, — вставил Оррис.
Все оглянулись на бородатого мага. Сартол растянул лицо в холодной усмешке, зная, что едва ли это поможет скрыть гнев.
— Да, Оррис, или я. — (Тот и не думал отворачиваться.) Сартол обвел Собрание взглядом и усмехнулся еще явственней. — Но, как я постараюсь показать, я не был участником заговора, я сам едва не пал от рук обвиняемых.
— Что ты сделал, когда увидел, что Оррис преследует молодых магов? спросил Одинан.
— Ну, — Сартол попытался изобразить смесь скорби и гнева, — как я уже сказал, я выпустил в Орриса волшебный луч света, пытаясь остановить его, но было уже поздно. Элайна и Джарид добежали до рощи, а я был слишком занят, отбиваясь от Орриса, чтобы остановить их. — Он закрыл глаза. Пока что все идет хорошо.
Несмотря на возражения Орриса, было видно, что он, Сартол, завладел всеобщим вниманием — даже тех, кто, казалось, скорее готов поверить Бадену. Честно говоря, кто-то все же ему не поверил, но таких было меньшинство. Тех, кого можно было убедить, оказалось вполне достаточно. А все еще только начиналось. Он не торопил события, берег главное на потом, намереваясь сначала заинтересовать слушателей, а уж после ошеломить их картинами зверств Бадена, Орриса и Транна.
— Не думаю, что мой поединок с Оррисом длился долго, но казалось, что прошла вечность. Оррис был на удивление силен — такого сильного мага я еще не встречал. И поэтому то, что я выжил, можно назвать счастливой случайностью. Хуван смог убить его птицу, но я был ранен, а Оррис скрылся прежде, чем я воспользовался своим преимуществом.