Сыны Амарида
Шрифт:
— И что потом?
— В определенной степени это зависит от тебя. Не хочу, чтобы ты без особой нужды рисковал — я не хочу, чтоб с тобой что-нибудь случилось. — Он посмотрел в глаза Ньялля: — Но если найдешь возможность что-нибудь сделать, не подвергая себя опасности, — сделай, пожалуйста.
Ньялль почувствовал, что бледнеет. Он не знал, что и думать об оказанном ему огромном доверии. Однако в словах Магистра была своя логика. Что толку в том, чтобы найти заговорщиков, а после благополучно оставить их в покое.
Сартол словно прочел его мысли.
— Я смутил тебя, Ньялль. Извини. Я не
Ньялль покачал головой:
— Ничего страшного. Не время для излишних сомнений. Обстоятельства диктуют свои правила. — Он знал, что в создавшихся обстоятельствах готов выполнить просьбу Сартола. — Если обнаружу других заговорщиков, то арестую немедленно.
Сартол снова улыбнулся с благодарностью и облегчением:
— Спасибо, Ньялль. — Он вздохнул: — Мы можем не знать, что у них на уме и кого еще они замешали в заговор, но, по крайней мере, мы к этому готовы. — Он встал, и Ньялль понял, что аудиенция окончена. — Сделай все необходимые приготовления. — Сартол повел его к выходу. — Если кто спросит, скажи, что действуешь по моему приказу.
Ньялль кивнул и собрался уходить.
— Ньялль, — позвал Сартол. — Пока ты не ушел, хочу еще кое-что тебе сообщить.
Тот обернулся.
— Обстоятельства, конечно, не те, что хотелось бы, но, возможно, скоро меня изберут Премудрым.
— Похоже на то. Думаю, от такого руководства Орден и Тобин-Сер только выиграют.
— Ты так добр ко мне. — Сартол рассеянно погладил подбородок своей величественной совы. — Я тут думал о том, кого избрать себе в помощники. В общем, скажу прямо: подумай об этом, Ньялль. Думаю, что помощник из тебя выйдет отличный.
Ньялль онемел: это предложение было так неожиданно и далеко превосходило границы его надежд, которыми он томил себя последние годы.
Сартол широко улыбнулся:
— Тебе понадобится время, чтобы все обдумать, а мне хочется, чтобы ты подумал серьезно. Через не сколько дней мы все обсудим.
— Конечно. Спасибо тебе, Сартол. Большое спасибо.
Магистр кивнул, и Ньялль вышел. Было ясное летнее утро, и он думал о том, как обрадовалась бы Вардис.
Несмотря на приготовления, которым Ньялль посвятил все следующее утро и большую часть дня, предатели прибыли только вечером. Только на исходе утра первые вести о них достигли Амарида. И похоже, Баден и Оррис были не одни. Транн присоединился к ним, и все трое находились в нескольких милях от южного берега Лариана. Ньялль поспешил в Великий Зал и передал новость Сартолу.
Магистра это опечалило, но не удивило.
— Мне бы хотелось верить, что Транн не участвует, — отметил он подавленно. — Может быть, Баден и Оррис скрыли от него свое предательство. — Он поднял глаза на Ньялля: — Как ты думаешь, не стоитли нам исходить из этого предположения и взять под стражу только двоих?
— Если Транн невиновен, суд это установит. Глупо позволять ему свободно бродить по городу. Ты просил меня найти возможных пособников, и Транн — наиболее вероятная кандидатура. Они с Баденом близкие друзья, и трудно представить, что Баден может что-либо от него скрыть. Думаю, Транна тоже надо арестовать.
Сартол
— Если ты чувствуешь, что это необходимо, я принимаю твое суждение. Но я глубоко сожалею, что дело дошло до этого.
Сидя в таверне "Кристалл" несколько часов спустя, Ньялль думал об этом разговоре, переживая из-за отчаяния и изумления Сартола и собственной безжалостности. На него это было явно не похоже. Старый Ньялль, человек, который был мужем Вардис, не то чтобы не любил Транна или не разделял надежды Сартола на его невиновность. Вообще-то, он был привязан не только к Транну, но и к Бадену. То, что они могли оказаться предателями, глубоко расстраивало его. Он даже надеялся, что Оррис, с которым ему и общаться-то толком не приходилось, окажется непричастным к случившемуся за последние несколько месяцев.
Но — и это Вардис не поняла бы, сколько ей ни объясняй, — его личные чувства не имели никакого значения во всей этой истории. Трех магов держали в комнатах наверху потому, что человек, которого уже почти избрали главой Ордена, объявил о раскрытии заговора и предоставил убедительные доказательства. У него даже были свидетели. Ньялль мог втайне надеяться, что всех троих оправдают, но это не освобождало его от ответственности.
Что и объясняло тот факт, что он сидит здесь, притаившись в темном углу. "Не думаю, что их много, — сказал Сартол. — Возможно, сообщников вовсе нет". Ньялль думал иначе. Он не знал, почему это так, но ему подсказывало чутье, которое он утратил десять лет назад, вместе с решимостью и самоуважением, до тех самых пор, пока несколько дней назад его не вызвали к Сартолу. Он был уверен, что к обвиняемым кто-то придет. Кто-то, кого он знал. Скоро. И этот человек приведет его к другим заговорщикам. Он ждал этого, как можно ждать любимой сцены на представлении одной из драм Кеарбхолла. Ему оставалось лишь потерпеть.
В общем, терпеть пришлось не слишком уж долго. Через несколько минут кто-то в плаще мага вошел в таверну и быстро поднялся по лестнице. Лицо человека закрывал капюшон, но Ньялль увидел травянисто-зеленый церилл и темную сову такой же величины, как его собственная, и с удивлением понял, кто это. Женщина пробыла у обвиняемых совсем недолго и так же тихо выскользнула из таверны.
Ньялль осторожно встал из-за стола и направился к двери.
Он вышел на солнце, давая глазам привыкнуть к свету, потом осмотрел улицу в поисках женщины в плаще. Он не увидел никого, и сердце сжалось, словно от холода. Безжалостно подавив панику, он остановился и прислушался. Даже маг не может исчезнуть бесследно. Он ждал затаив дыхание...
...И вдруг услышал эхо быстрых шагов в переулке справа от себя. Он помчался туда. Она: церилл и сова. Он вздохнул с облегчением и улыбнулся, затем последовал за Магистром по темному переулку к тем, кто плел заговоры против Ордена.
Когда они с Элайной лежали на солнце в душистой траве, Джариду казалось, что время остановилось. Они словно затерялись друг в друге, забыв печали. Перед наступлением сумерек олень, которого днем вспугнул Баден, пришел щипать травку. Пара ястребов легко парила над поляной, привлекая внимание Ишаллы и Филимара.