Сыновья Ананси
Шрифт:
– Так куда, вы сказали? – спросил он.
– Максвелл-гарденс, – повторил Толстый Чарли. – Номер тридцать четыре. Сразу за баром.
На нем была вчерашняя одежда, о чем он очень жалел. Мама всегда говорила ему надевать чистое белье на случай, если его собьет машина, и чистить зубы на случай, если его труп придется опознавать по зубам.
– Да знаю я, где это, – буркнул таксист. – Сразу перед Парк-кресчент.
– Верно, – кивнул Толстый Чарли, который как раз начал клевать носом на заднем сиденье.
– Наверное, я не туда свернул, – сказал таксист. Прозвучало это раздраженно. –
– Конечно, – согласился Толстый Чарли, устроился поудобнее на заднем сиденье и заснул.
А такси все бороздило ночь, пытаясь попасть «всего лишь за угол».
Детектив-констебль Дей, уже год как отправленная на работу в отдел финансовых мошенничеств, прибыла в офис «Агентства Грэхема Хорикса» ровно в половине десятого. В приемной ее ждал Грэхем Хорикс собственной персоной и лично проводил в свой кабинет.
– Кофе? Чай?
– Нет, спасибо.
Достав блокнот, она села и выжидательно посмотрела на Грэхема Хорикса.
– Не могу не подчеркнуть, да-да, подчеркнуть, такт в нашем расследовании превыше всего. Непременно превыше всего, непременно. В конце концов, у «Агентства Грэхема Хорикса» – репутация, да… репутация безукоризненной честности. В «Агентстве Грэхема Хорикса» деньги клиента – как за семью печатями, да что там – святы. И должен сказать, когда у меня зародилось подозрение насчет Чарльза Нанси, я отмел его как недостойное порядочного человека и отличного работника. Если бы вы спросили меня неделю назад, что я думаю о Чарльзе Нанси, я бы сказал, он истинная соль земли.
– Нисколько не сомневаюсь. Так когда вы заподозрили, что с ваших счетов уходят деньги клиентов?
– Трудно сказать. Не хотелось бы клеветать… бросать первый камень, так сказать… Не судите, да не судимы будете, сами понимаете.
«По телевизору, – думала Дейзи, – в таких случаях обычно говорят: просто изложите факты». Ей так хотелось повторить то же, но она воздержалась.
И Грэхем Хорикс ей совсем не нравился.
– Я распечатал все данные относительно необычных финансовых проводок, – сказал он. – И как видите, все они – с компьютера Нанси. Я снова должен подчеркнуть, что такт здесь превыше всего. Среди клиентов «Агентства Грэхема Хорикса» много видных лиц, общественных деятелей, если понимаете, о чем я… И, как я сказал вашему начальству, я счел бы за личную услугу, если бы это дело уладили как можно тише. Наш девиз здесь – «такт». Если, быть может, удастся уговорить нашего мастера Нанси вернуть добытые нечестным путем прибыли, я буду вполне удовлетворен и оставлю все как есть. У меня нет никакого желания судиться.
– Я сделаю, что смогу, но собранную информацию мы передаем заместителю прокурора.
Интересно, а какие на самом деле у этого Хорикса связи? Протекция у суперинтенданта?
– Так что вызвало ваши подозрения?
– Ах да. Честно и откровенно? Кое-какие странности в поведении. Собака, которая среди ночи не залаяла. Да, да, в тихом омуте черти водятся, но мы, сыщики, всегда придаем значение мелочам, правда, детектив Дей?
– Итак, предоставьте мне распечатки вкупе с прочей документацией, выписками с банковских счетов
– Абсо-ненно. – На столе у него зазвонил телефон, и… – Прошу меня извинить! – Грэхем Хорикс взял трубку. – Здесь? Господи боже! Тогда скажите, пусть подождет меня в приемной. Сейчас я к нему выйду. – Он положил трубку. – Вот это, – сказал он Дейзи, – у вас, в полиции, кажется, называется непредвиденный оборот.
Она подняла бровь.
– Вышеупомянутый Чарльз Нанси собственной персоной. Интересно, зачем он явился? Пригласить его сюда? Если понадобится, можете использовать мой кабинет как помещение для допроса. Уверен, у меня даже есть диктофон, который я мог бы вам одолжить.
– Нет необходимости. Первым делом мне нужно проработать документы.
– Есть, мэм. Как глупо с моей стороны! Хотите… м-м-м… хотите на него взглянуть?
– Сомневаюсь, что от этого будет толк, – сказала Дейзи.
– О, я не стану говорить, что вы расследуете его операции, – заверил ее Грэхем Хорикс. – Иначе не успеем мы собрать первые улики, как он уже сбежит на Коста-дель-Соль, или «Коста-дель-Преступик», как его называют на Би-би-си – ха-ха! Откровенно говоря, я горжусь, что весьма, да, весьма сочувствую сотрудникам правопорядка, они сталкиваются с такими проблемами!
Дейзи поймала себя на мысли, что тот, кто украл деньги у такого хорька, не может быть совсем уж пропащим человеком, – а ведь офицеру полиции так думать не полагается.
– Я вас провожу, – предложил Глава агентства.
В приемной сидел мужчина. Вид у него был такой, будто он спал в одежде. А еще он был небрит и глядел немного растерянно. Тронув Дейзи за локоть, Грэхем Хорикс кивнул на него, а вслух сказал:
– Господи милосердный, Чарльз, только посмотрите на себя. У вас ужасный вид.
Толстый Чарли уставился на него мутным взглядом.
– Не смог попасть вчера домой. Какая-то путаница с такси.
– Познакомьтесь, Чарльз, – продолжал Грэхем Хорикс, – это детектив Дей из лондонской полиции. Она здесь по мелкому, рутинному делу.
Тут Толстый Чарли сообразил, что они в приемной не одни. Постаравшись сосредоточиться, он увидел униформу. Потом лицо.
– Э-э-э… – вырывалось у него.
– Доброе утро. – Слова произнесли губы, а в голове у Дейзи вертелось: «Вот черт, вот черт, вот черт, вот черт».
– Приятно познакомиться, – сказал Толстый Чарли и недоуменно сделал то, чего никогда не делал раньше: вообразил себе офицера полиции при исполнении без формы, полуголой и обнаружил, что воображение подбросило ему довольно точный образ молодой дамы, с которой он проснулся в одной постели на утро после «панихиды» по отцу. В консервативной одежде она казалась старше, суровее и много более грозной – впрочем, ей же положено по званию.
Как у всех разумных существ, у Толстого Чарли был порог способности удивляться. Уже несколько дней стрелка отклонялась в «красное», иногда зашкаливала, а теперь прибор окончательно вышел из строя. Начиная с этого мгновения, ничто – решил он – не может его удивить. Больше идиотских несуразностей уже случиться не может. Приехали.