Связанные
Шрифт:
– Карин, честно говоря, неловко оставлять тебя здесь одну… – он взъерошил пятернёй волосы на макушке.
– Всё в порядке, Ичи-нии, – девушка смотрела спокойно и приветливо, не раздражаясь, как обычно. – Я, правда, понимаю, и я очень рада за тебя и Рукию-сан, так что не стоит.
– Спасибо, сестрёнка, – мужчина крепко обнял её. – Но мы постараемся приходить, хоть изредка. И звонить обязательно.
– Знаешь… – Карин на минуту задумалась, – не надо.
Ичиго уставился на неё недоумённо.
– Я не гоню тебя, – девушка покачала головой, – просто… Я ведь, наверно, заведу нормальных друзей,
Ичиго задумчиво смотрел на неё. Такую взрослую. Ведь она давно уже привыкла справляться со всем – сам Куросаки появлялся дома только на выходных и каникулах, всё время проводя в университете в Токио. Наверное, ему и вправду пора отпустить свою маленькую сестрёнку.
– Но, ведь ты придёшь на нашу с Рукией свадьбу?
– Конечно, братик. Этого я не пропущу!
С утра развернули и подарки. Они вышли коллективными, близняшкам подарили по смартфону, современному, с сенсорным экраном – не чета допотопной модели Карин начала двухтысячных годов. Кто-то заказал разрисовку корпуса (судя по рисункам – Рукия, от чего брюнетка впала в лёгкий ступор). К смартфонам прилагались чехольчики, брелоки, а также сертификаты на покупку приложений (до этого додумался Ичиго).
Юдзу вертела в руках мобильник – длиной с ладонь, широковатый для небольшой женской ладошки, тонкий, с кислотно-розовым корпусом, на задней крышке которого были черным контуром нарисованы ягоды клубники. Карин свой подарок нагло вскрыла вчера. Белый корпус порядком удивил Куросаки, а чёрно-розовый рисунок из веточек и цветов вишни показался излишне девчачьим. Хотя Карин было грех жаловаться – ей вообще достался двухсимочный телефон. Предполагалось, что местную сим-карту купит она сама на свои документы, а второй чип подарил Урахара – для связи с Обществом Душ.
Обнаружив это замечательное свойство телефона, русоволосая бессовестно забрала мобильник сестры и списала её номер, а также забила свой.
– Вот, сестрёнка! – сказала младшая близняшка, возвращая девайс. – Никуда ты теперь от меня не денешься.
– Юдзу! – сердитая брюнетка подхватила её по локоток и уволокла в дальний угол комнаты. – Юдзу, послушай, – Карин просяще посмотрела на сестру, – я очень люблю тебя и всех остальных, но мне бы хотелось жить без призраков и всё такое...
– Ты же знаешь, что это бесполезно, – вздохнула русоволосая. – Даже если ты выйдешь замуж за обычного парня, твои дети всё равно будут достаточно сильными, чтобы видеть призраков и привлекать пустых.
Теперь вздохнула Карин.
– А как я буду им объяснять твои звонки, если твоя могила рядом с маминой?
– И папиной... Да, Карин-тян... Ну, скажи, что двоюродная или троюродная сестра.
– Или племянница, – ухмыльнулась брюнетка. – Ведь ты перестала стареть, став чистой душой. Ладно, – протянула свежеиспечённая тетя. – Пошли завтракать, а то я опоздаю.
Последней старшую Куросаки отловила Рукия, причём, уже на выходе.
– Карин. Я хотела сказать, то, что ты остаешься здесь одна, не значит, что остаешься одна
Девушки понимающе улыбнулись друг другу и обнялись на прощание.
Карин выскочила на тротуар и скорым шагом отправилась на вокзал, поправляя на плече небольшую спортивную сумку, в которой лежала сменная одежда для работы после универа. До ближайшей станции было всего двадцать минут пешком, в то время, как до автобуса – десять. Но автобус нужно ещё дождаться, и за проезд платить, так что пешком всяко лучше.
Небо было затянуто тучами, после ночного дождя на дорогах остались мелкие лужицы. Обходя их, Куросаки радовалась, что начала носить брюки – в них было всяко удобнее и не так холодно. Синигами уйдут в Общество душ сегодня днём, и Ичи-нии уже вряд ли вернётся. А Карин, фактически, начинает новую жизнь, но ещё не знает, какие подарки приготовила ей судьба.
Карин вошла на школьный двор и уныло оглядела футбольное поле. Спасаясь от мелкого моросяшего дождя, мальчишки сидели на крытой веранде рядом с инвентарной – небольшим пристроем, напоминавшим сарай, где хранились корзины с мечами и прочим. Похожие на промокших воробьев на ветке, ребята нехотя встали и в приветствии поклонились учителю. Куросаки махнула рукой, призывая их следовать за собой, и, стянув капюшон куртёшки, отправилась в глубь школьных коридоров просить выделить им спортзал на время непогоды.
Меньше, чем через десять минут ребята уже наматывали круги по большому школьному залу, а Куросаки приступила к поиску спортинвентаря для помещений. И действительно, не будешь же пинать мяч в обычной футбольной манере в зале, пусть даже спортивном, тут нужен другой подход. Например, набивать мяч разными частями тела: коленом, на взъёме, вперемешку с головой, или вести мяч по сложной траектории. Впрочем, на улице этому всему тоже есть место, а вот скакалок среди уличного инвентаря почему-то не было. Карин оглядела подсобку и тихо выругалась:
– Вот, крестец, и тут скакалок нет!
– Скакалки забирают танцоры, – отозвались из глубины. На свет вылез сухонький мужчина, разменявший четвёртый десяток. – Кицукото Дзиру, физрук, – мужчина поклонился, приветливо улыбаясь.
– Куросаки Карин, тренер по футболу, – пришлось ответить. – А танцоры где?
– В малом спортивном зале, ближе по коридору и направо, – охотно пояснил физрук. – Там нет своего инвентаря, поэтому учителя забирают его отсюда.
– Угу, спасибо.
Поминая недобрым словом чиновников, зажидивших финансирование спорта, Куросаки бодро пошла в малый спортзал, распаляя себя все больше. Те, кто знал Куросаки лично, увидев её в таком настроении, поспешили бы скрыться. И безвестному пока тренеру по танцам, несомненно, досталось бы по первое число, но у Судьбы были свои планы. Переступив через порог, Карин услышала знакомую фамилию и споткнулась буквально на ровном месте, разом растеряв весь пыл и привлекая внимание.