Связанные

Tinory

– Бы, – резко вставила Карин. – Привело бы, если бы он там был. Вы ведь сами сказали, что Хёринмару пропал раньше!

Бьякуя пожал плечами:

– Это всего лишь слухи.

– А если бы дух меча умер в медальоне, – впервые за вечер в разговор вступила Юдзу, – то после реинкарнации душа уже не сможет стать синигами? Или у неё будет другой дзампакто?

– Не совсем так, Юдзу-тян, – и Рукия вытащила из-за пазухи альбом с фломастерами.

Ичиго застонал, к счастью, ему хватило ума сделать это про себя.

– Дзампакто – есть отражение

души синигами, – руки девушки порхали над бумагой, являя кроликов в чёрных кимоно. – Конечно, следуя этой логике, если душа одна, то и дзампакто должен быть один. Однако, в течение реинкарнаций душа меняется, значит, и дзампакто будет другим!

– Дзампакто будет другим или это будет другой дзампакто? – хмуро поинтересовалась Карин. – Насколько они будут различаться? Поменяется ли рейационная структура, особенно в части стихийной принадлежности, которая является ключевой?

Народ поражённо уставился на девушку.

– Что? – опешила та.

– У тебя такие познания в этом, Карин-тян, – протянула Юдзу. Сестра ничего не ответила, лишь припомнила Хицугае ещё один должок – он обещал ей Теорию по рейрёку.

– В любом случае, мы сейчас ничего не можем сделать, – справедливо заметил Бьякуя. – К тому же, нам с капитаном Куросаки же пора возвращаться.

– Уже? – Карин поднялась.

– Ах, доченька моя! – пустил слезу Иссин. – Один день – это так мало для любящего папочки! Иди ко мне, моя сладенькая!

– Завались, бородач, – "сладенькая" выставила кулак, отправив отца в нокаут.

Проводы были недолгими и крайне нетерпеливыми, что насторожило брюнетку. Сегодня уходили только капитаны, а Ичиго, Рукия и Юдзу оставались до завтра. Нетерпение брата Карин вполне понимала, но и девушки чуть ли не с облегчением закрыли дверь за старшими.

– Эй, в чём дело? – возмутилась Карин, когда обе вцепились в неё.

– Пошли! – хором заявили они и недоумённо уставились друг на друга. Кажется, их замыслы были абсолютно несогласованны и независимы.

– Эй, в чём дело? – повторил Ичиго, когда перед его носом захлопнулась дверь в девчоночью комнату.

– Это женский секрет, братик! – послышался голосок младшей. – Если что, мы тебя позовём.

– Фух! – Рукия скатилась по стеночке под любопытным взглядом сестёр.

– Стоило ли его выгонять? – Юдзу приложила пальчик к губам, размышляя.

– Стоило! – Рукия прошла в комнату и села на одну из кроватей. – Иначе бы он убил капитана Хицугаю второй раз.

Лейтенант достала из-за пазухи небольшой конверт и протянула его брюнетке:

– Вот, это нии-сама просил передать. Он сказал, что нашёл её в вещах Хицугаи, которые остались на поле битвы, но передавать это в Омницукидо никак нельзя.

Удивлённая Карин открыла незапечатанный конверт и достала оттуда фотографию. На лице черноволосой заиграла мягкая улыбка – Карин вспомнила, при каких обстоятельствах была сделана фотка. В загородной поездке на втором этаже коттеджа, где Карин плакалась блондину

в жилетку, несмотря на то, что на нём были одни брюки. Да и на девушке было на одну деталь женского гардероба больше.

– У! Где это вы? Когда это вы? – посыпалось с двух сторон. Куросаки мечтательно улыбнулась:

– Да, было время… Так, с этим всё ясно! – она отложила фотографию на стол и выжидательно посмотрела на Юдзу: – Что у тебя, сестрёнка?

– Это от папы, – русоволосая помахала свёрнутым листочком.

– Какого фига он не отдал это сам?

– Он не хотел показывать его Кучики-тайтё, простите, Рукия-сан, – Юдзу закусила губу.

– А должен был? – спросила лейтенант.

– Ну, на самом деле… это копия, оригинал папа сдал во второй отряд.

Карин развернула записку. На ней было несколько иероглифов, которые, кажется, и вовсе не были связаны по смыслу.

– Эм, может, теперь позовём Ичи?

– Угу, только фотку убери, – Рукия ткнула пальцем в сторону стола.

Карин сцапала с полки одну из фоторамок, на ней, кстати, тоже были Хицугая с Куросаки в день семнадцатилетия близняшек. Хицугая в молочно-белом пиджаке и с бессовестно белыми волосами контрастировал с Куросаки в чёрной кофточке, чёрные волосы которой рассыпались по оголённым плечам. Они стояли вполоборота, спиной друг к другу, на мрачных лицах обоих явственно читалось "оставьте нас в покое". Карин сняла заднюю крышку рамки и вставила туда фотку вторым слоем, замерла. На обороте фотокарточки было выведено аккуратным и твёрдым почерком "Прости". Брюнетка сжала зубы – желание повторно прибить Хицугаю возрастало с каждым моментом.

За что? За всё хорошее!

Энциклопедия синигами. Flashforward.

Месяц прошел в привычных заботах: отряд, тренировки, редакция. Хисаги вновь стоял перед кабинетом своей зазнобы с пачкой Серетейского вестника, который старшим офицерам он разносил лично. Оправив хаори, Хисаги вошёл. Кабинет десятого отряда выглядел умеренно-захламленным: на столе – несколько стопок отчётов, кружки из-под чая, у дивана – бутылка сакэ. Над спинкой дивана же болтались ножки лейтенанта – Мацумото в любимой позе читала. Читала всё ту же книжечку неотрывно. Хисаги оторопел, ведь к нему за интервью так и не пришли. Обменяв Вестники, капитан девятого отряда заперся в своем кабинете.

Пролистав Академический вестник, Хисаги заскрежетал зубами – в нынешнем номере было опубликовано интервью с десятым отрядом.

– Э, а где девятый?! Почему пропустили девятый, я вас спрашиваю? – но ему никто не ответил, поскольку в кабинете было пусто. Сграбастав книжку, Сюхей отправился в Академию на разборки.

Выяснив, где находится редакция у прохожих студентов, Хисаги с пинка открыл дверь, но подавился словами, когда на шум обернулась девушка в форме академии. Она была небольшого роста, её волосы тёплого медового оттенка были забраны в два озорных хвостика, а личико, поначалу детское и милое, нахмурилось.