Связанные
Шрифт:
Энциклопедия синигами в чистом виде.
В стороне от белой школьной доски стоит девушка, больше похожая на парня – короткие волосы и минимальный объём фигуры. Перед ней, поскуливая от нетерпения, вертится юноша, больше похожий на девушку – длинные волосы, нежное личико. Ренсаномару упрямо смотрит в сторону, обхватив себя руками и раздражённо постукивает по плечу короткой указкой. Суйётока, прогнувшись, чтобы их лица были на одном уровне, пытается заглянуть ей в глаза, и непрерывно повторяет:
Можно, я? Можно, я?
Наконец, Ренса не выдерживает и с силой вручает ему указку, зажатую в кулаке. В её взгляде читается "Задолбал!" Суйётока, довольный, как ребёнок, выпрямляется, оборачиваясь к аудитории.
Всё равно я знаю его лучше, - вполголоса горделиво сообщает "эльф". Мара закатывает глаза, но она уже вне фокуса.
Итак, Тобуёдзюн, - Тока указывает на доску-экран, где первым делом появляются иероглифы.
Имя на кандзи: . Подстрочный перевод иероглифов: "летящий сокол" (ястреб или охотничья птица). У Тобуёдзюн нет ярко выраженной стихии, он – дистанционный дзампакто.
Фраза высвобождения сикая: "Упади!" В руках Мики остаётся рукоять, а лезвие превращается в стальную птицу по форме напоминающий нечто среднее между самолётом и бумерангом, с "тушкой" посредине и отведёнными назад крыльями с режущей кромкой по переднему краю. Впрочем, отличительной способностью Тобуёдзюн является способность передавать увиденное с высокой степенью чёткости напрямую хозяйке. Изображение проецируется в мозг, и чтобы обращаться с этим, нужен большой опыт ношения виртуальных очков.
Комментарий к 3.12. Большой цветок аквамаринового лотоса Я бы хотела услышать ваше мнения насчёт пары Мика/Каташи. Пожалуйста, выскажитесь.
========== 3.13. Концерт на бис ==========
В четвёртом отряде надолго не задержались. Такинаре наложили заживляющее кидо с обезболиванием, перевязали и выпнули. В двенадцатом отряде, к сожалению, получилось примерно также. То есть до капитанского кабинета (или лаборатории – кто знает) их проводил дежурный синигами, а там, в приоткрытую сантиметров на пятнадцать дверь, Куроцучи объяснил, что ловушка принципиально не изменилась, а, значит, ему не интересно, и нечего отнимать у него время. После чего невежливо захлопнул дверь перед носом Хицугаи, а потом их настоятельно попросили покинуть территорию Института, и даже проводили до ворот, чтобы, не дай Ками, гости не заблудились.
Выйдя за ворота, Каташи застыл на месте, уставившись вдаль, затем достал мобильник из разреза хакама, где тот болтался на тёмной ленте, закреплённой за пояс, и долго смотрел в сенсорный экран, изредка проводя по нему большим пальцем и о чём-то сосредоточенно думая.
Ну, что, - наконец повернулся он к девушке, - может, в кафе какое-нибудь сходим?
В кафе? – не поняла синигами.
Да. Кафе,… чайную, трактир… Как у вас называются заведения общепита? Только, чтоб оно было без претензий на роскошество – не люблю я этого пафоса. Ну, где проводят время обычные офицеры? Только не рюмочную.
М-м, самое популярное местечко у офицеров – "Хороший
Хороший? Квинси?! – правильно поразился Хицугая. – Странный выбор для Сейрейтея.
Там что-то вроде подтекста: "Хороший квинси – мёртвый квинси", - пояснила шатенка.
Тогда понятно. Нет, давай что-то менее экстремальное, - Каташи зябко поёжился.
Тогда, "Перо Кирина".
Хицугая закатил глаза, они медленно двинулись вперёд по улице.
Перо? У кирина? – вновь подкопался он. – Я думал, у кирина чешуя.*
Такинара пожала плечами, а Хицугая вновь уткнулся в телефон.
У Кирина, так у Кирина. Пошли, - коротко бросил он и, вернув телефон на место, как в карман, вслед за девушкой перешёл на мгновенный шаг.
"Перо Кирина" не выделялось среди других зданий Сейрейтея – тот же белый камень, та же небесная крыша, покрытая рыжеватой черепицей. Но, взглянув на ярко-красные значки каны в названии, Хицугая хмыкнул. Над входом значилось: ха-но-кирин – действительно, перо кирина. Вот только "ха" от "хо" отличалось отсутствием одной перекладины – то ли она отвалилась, то ли владелец был сильно безграмотен. Потому что "хо-но-кирин" – пламя кирина - уже имело какой-то смысл.*
Внутри помещения было людно, повсюду за низенькими столиками на дзабутонах сидели синигами. Кто-то ел, кто-то пил сакэ или чай, и все разговаривали, создавая неразборчивый гул. Каташи обозрел зал в поисках свободного места: народ старался занять средину, а вот ближе к стенам было несколько пустых столиков. Туда-то парень и потащил свою спутницу.
Как ни странно, официант появился сразу, поклонившись почти в пол. Хицугая без изысков заказал чай и ассорти из вагаси и с любопытством огляделся ещё раз.
В помещении было довольно светло не только за счёт светильников мягкого желтоватого цвета, но и за счёт отделки тёплого дерева. Каташи вообще не понимал земные кафе и ресторанчики, тонувшие в сумраке. Для чего? Чтоб не видеть, какая страшная у тебя подружка или чтоб никто не заметил, как ты ковыряешь пальцем в носу?
А ещё в зале с противоположной стороны входа была небольшая сцена, на которой терзал гитару какой-то синигами, судя по хаори – капитан. К счастью для Каташи, продлилось это не долго. Закончив, тот встал, поставил инструмент на подставку, стоящую за ширмой, которая, судя по всему, выполняла роль кулис, и, спустившись в зал, исчез в толпе.
М-да, видать, местечко, действительно, популярное, - протянул в пространство Хицугая.
Не жалуемся, - подтвердил появившийся официант в рыжем форменном кимоно. Он проворно составил на стол с подноса керамический чайничек и кружки, тарелку со сладостями и продолжил, поймав заинтересованный блеск в голубых глазах гостя: - Но сегодня такой наплыв из-за "Хорошего квинси"…
Каташи вопросительно приподнял бровь, прося продолжить.
Говорят, его разнесли на днях, вот народ и подался сюда.