Связанные

Ярвинен Олли

Молодой король, застигнутый врасплох таким резким переходом, нерешительно перевел взгляд с одного мужчины на другого. И подумать было о чем: Кунрад был человеком осторожным, порой даже слишком, и рассудительным; к тому же он хорошо ориентировался в обстановке внутри королевства. Если он говорит, что им будет сложно привлечь знать на свою сторону, значит так оно и будет. А без поддержки Геррану не обойтись — особенно без поддержки своего собственного дома Бьяла.

В то же время Эйдон, казалось, всё продумал. Разумеется, Геррану не понравилось, что капитан раздаёт приказы

от его имени, но и не признавать, что это играет ему на руку, он тоже не мог. Королевская семья получит подтверждение, что Герран о ней не забыл, так что повода для обиды у неё у не будет. А пока сам король Герран находится в безопасности и способен объединить вокруг себя великие дома и мелкую знать, Эм-Бьяле не придется заключать мир на позорных и грабительских условиях Форстена.

Во всяком случае, это случится не так быстро.

Герран решился.

— Мы едем к холму.

* * *

Дорога окончательно измотала всадников; лица становились всё мрачнее, все реже слышались разговоры, головы одна за другой опускались на грудь. На закате дня отряд пересек травянистую равнину и остановился на вершине пологого пригорка, за которым начинался обширный Kathlinn — Шепчущий лес.

— Вон там, видите? — щурясь от солнца, сонно спросил Эйдон. Он проспал добрую половину пути прямо в седле. — Три кедра, немного возвышаются над остальными. Сальвийский холм.

Герран рассеянно кивнул и тронул поводья. Капитан не обманул: холм Сальви и правда можно было найти только если точно знать, где искать.

Вереница всадников медленно потянулась за своим королем, а Кунрад, задержавшись на вершине, задумчиво оглядел раскинувшийся в низине и тянущийся вдаль лес. Почему Эйдон выбрал именно это место? Мог ли у него быть какой-то умысел?

Старик поспешно отогнал эту мысль прочь. Разве Эйдон не вырос вместе с покойным королем Аттино и принцем Агоном? Наверное, их даже можно было назвать друзьями — насколько это слово могло быть применено к знати. Эйдон был последним человеком, которого можно было бы заподозрить в предательстве.

Кунрад тяжело вздохнул и отпустил поводья, позволяя лошади самой найти дорогу вниз. Навстречу ему уже поднимались часовые — похоже гвардейцы решили не упускать возможности и, пользуясь тем, что пригорок надежно укрывает отряд от посторонних глаз, встали на привал.

— Капитан Эртон, — Герран окликнул Эйдона, когда тот неуклюже сполз с седла и удобно уселся у поваленного дерева.

— Слушаю вас, Ваше Величество.

— Ты сказал, твои люди устроили укрытие на холме Сальви ещё три дня назад, — медленно проговорил король, изучающее разглядывая полутемный лес. — Скажи, ты знал, что оно нам понадобится?

Обменявшись короткими взглядами, гвардейцы заинтересованно пододвинулись поближе. Вероятно, многим хотелось задать своему капитану этот вопрос.

— Да, — просто ответил Эйдон. — Я знал.

Он выдержал испытующий взгляд Геррана и продолжил:

— Риос Диеро, Ваше Величество, не воевал ни дня в своей жизни. Армией командовал ваш отец. Когда

его не стало, я сразу понял, что… что укрытие нам понадобится. Несколько ваших гвардейцев родом из этих мест, они и предложили использовать Сальвийский холм. Остальное вам известно.

— Почему же отец вообще сделал герцога Диеро генералом? — удивился Герран.

— Политика, Ваше Величество. — Губы Эйдона скривились в усмешке. — Насколько я могу судить, у вашего отца попросту не было выбора. Диеро бывают очень… убедительными. Не говоря уже о том, что их люди составляли почти треть нашей армии.

Герран задумчиво кивнул. Теперь всё стало на свои места: Диеро поддержали отца людьми, а взамен, вероятно, потребовали большего контроля. Если бы отец одержал победу, герцог Диеро присвоил бы её себе, а если бы проиграл — заявил бы, что его отстранили от командования. Ему просто не повезло, и всё сложилось иначе.

— Что случилось этим утром?

— Свалка, Ваше Величество. Диеро не разобрался с положением на поле боя, проигнорировал доклады разведки, рассорился с капитанами вольных компаний, да так, что «Медные головы», «Серые кирасы» и «Кабаны» вообще не вступили в бой. Тогда Диеро не придумал ничего лучше, чем заткнуть брешь гвардией, — Эйдон сжал кулак и со злостью процедил: — Сумасшедший дурак. Едва ли кто-нибудь станет по нему скучать.

— Как он умер?

— С честью, Ваше Величество, — неопределенно ответил Эйдон.

Кунрад нахмурился и пытливо посмотрел ему прямо в глаза, будто хотел о чем-то спросить, но капитан не отвел взгляда.

— Это тяжелый, но необходимый урок, Ваше Величество, — наконец начал Кунрад. — Один человек, оказавшийся не на своем месте, может погубить тысячи жизней и вызвать катастрофу. Принимая решения, вам всегда следует помнить об этом.

Герран отвернулся, чтобы никто не увидел, как краска заливает лицо. Пусть никто не сказал этого прямо, но он знал, что в случившемся есть и его вина. В конце концов именно с его одобрения и по его приказу Риос Диеро повел войска в бой.

Он поковырял землю сапогом и мрачно пробормотал себе под нос:

— Какая теперь разница? Мы всё равно проиграли.

— Сражение, Ваше Величество. Не войну.

— После такого разгрома это одно и то же.

— Позволю себе не согласиться, Ваше Величество, — вставил Эйдон. — Семь лет назад, во время войны с Форстеном, ваш отец проиграл все сражения до единого…

— И выиграл войну, — подхватил Кунрад.

— Довольно, — резко бросил Герран. Он знал, что ему было далеко до своего отца. — Сколько ещё до твоего холма?

* * *

Если у Геррана и были какие-то сомнения насчет выбора укрытия, они сразу же рассеялись, когда впереди между деревьями показались первые очертания Сальвийского холма. Сложно было представить, что по таким крытым склонам можно подняться без снаряжения, а к вершине вела одна-единственная извилистая тропка, настолько узкая, что на ней с трудом уместились бы двое мужчин. Кунрад может говорить что хочет, но лучшего места для укрытия действительно не найти.