Святыня

Лихэйн Деннис

Уже возле самого сердца финансового центра мужчина вдруг свернул влево, пересек развилку Стейт-, Конгресс- и Корт-стрит, миновал памятник, воздвигнутый в честь Бостонской резни, и, пройдя еще метров двадцать, направился к зданию Биржи.

Я убыстрил шаг почти до бега, потому что Биржа очень велика, одних лифтов там штук шестнадцать. Когда я ступил на мраморный пол под своды, простиравшиеся надо мной на высоту четырехэтажного дома, я потерял его из виду. Я пошел вправо и, попав в коридор со скоростными лифтами, заметил, что двери одного

из них вот-вот готовы были закрыться.

— Подержите дверь, пожалуйста! — вскричал я и, затрусив к лифту, втиснул между створок здоровое плечо. Створки подались лишь после того, как крепко сжали мне плечо. Туго пришлось моим плечам в эту неделю!

Мужчина, прислонившись к стенке лифтовой кабины, разглядывал меня, вошедшего; лицо у него было недовольное, словно, вторгнувшись в лифт, я покусился на его свободное время.

— Спасибо, что придержали дверь, — сказал я.

Он глядел прямо перед собой.

— По утрам здесь работает множество других лифтов.

— Ах, — сказал я, — но это такой человеческий поступок!

Когда двери закрылись, я заметил, что он нажал кнопку 38-го этажа, и, надавив на эту же кнопку, я прислонился к стенке.

Он окинул взглядом мое поцарапанное, в ссадинах лицо, мою перевязь, мою одежду, до неузнаваемости измятую одиннадцатью часами пребывания в машине.

— У вас какое-нибудь дело на тридцать восьмом? — спросил он.

— Да. Дело.

Прикрыв глаза, я оперся о стену лифта.

— А что за дело? — поинтересовался он.

— Ну а вы как думаете?

— Да не знаю я.

— Значит, вы не на тот этаж едете, — сказал я.

— Да я работаю там!

— И не знаете, чем занимаются на тридцать восьмом этаже? Надо же! Первый день работаете, наверное?

Он перевел дух, в то время как лифт одним махом проскочил двадцать первый этаж, проскочил с такой скоростью, что мне казалось, будто щеки мои вот-вот соскользнут на подбородок.

— Молодой человек, — сказал он, — думаю, вы ошиблись.

— Молодой человек? — удивился я, но, поглядев на него внимательнее, понял, что в первоначальной оценке его возраста я ошибся минимум лет на десять. Меня ввели в заблуждение как его смуглая упругая кожа, густые темные волосы, так и энергичная быстрая походка, но он оказался просто моложавым стариком лет шестидесяти, если не больше.

— Да, вы определенно не туда попали.

— Почему вы так считаете?

— Потому что я знаю всех клиентов фирмы, а вас я не знаю.

— Я новый клиент, — сказал я.

— Сомневаюсь, — сказал он.

— Да нет, правда.

— Вранье собачье, — сказал он, одарив меня снисходительной улыбкой, обнажившей его прекрасно запломбированные белоснежные зубы.

Когда он сказал «фирма», я догадался, что речь идет не о финансовом учреждении.

— Я вот травму получил, — сказал я, приподнимая руку на перевязи. — А я барабанщик группы «Ружья и розы», роковой группы. Слыхали про такую?

Он кивнул.

— У нас

вчера вечером концерт был во Флите, и кто-то запустил петарду в неположенном месте, и вот теперь мне требуется адвокат.

— Серьезно?

— Да.

— Барабанщика группы «Ружья и розы» зовут Мэтт Сорем, и вы на него вовсе не похожи.

Шестидесятилетний фанат группы «Ружья и розы»? Как такое возможно? Везет мне, нечего сказать!

— Был Мэтт Сорем, — сказал я. — Был. Но у них с Экслом размолвка вышла, и тогда привлекли меня.

— Играть в Флит-центре? — сказал он, когда мы уже достигли 38-го этажа.

— Да, приятель.

Двери открылись, но он заблокировал их, просунув руку между створок.

— Вчера вечером во Флит-центре «Кельты» сражались с «Быками». Я знаю. У меня там абонемент. — И он опять широко улыбнулся мне. — Кто бы ты там ни был, молись господу богу, чтобы лифт спустился в вестибюль раньше, чем там окажутся охранники!

Он вышел и не сводил с меня глаз, пока двери не начали закрываться. За его спиной я успел прочитать выведенные золотом фамилии на табличке: «Гриффин, Майлс, Кеннили и Бергман».

Я улыбнулся и прошептал: «Дезире!»

Он рванулся вперед, опять просунул руку в дверь лифта, и створки снова раскрылись.

— Что ты только что сказал?

— Вы меня слышали, мистер Гриффин. А может, называть вас просто Дэнни?

36

Его кабинет имел все, в чем нуждается преуспевающий делец, кроме, может быть, ангара для личного реактивного самолета. Однако если бы он захотел, то кабинет вместил бы и самолет.

Приемные перед кабинетом были пусты, если не считать одинокой фигуры секретаря мужского пола, заполнявшего кофейными фильтрами многочисленные кофейные автоматы, расставленные по приемным. Где-то вдали гудел пылесос.

Дэниел Гриффин повесил в шкаф пальто и пиджак, после чего обошел стол, такой огромный, что мне показалось, будто размеры его исчислялись в ярдах. Он уселся и сделал мне знак сесть напротив.

Я продолжал стоять.

— Кто вы? — спросил он.

— Патрик Кензи, частный детектив. Если вы интересуетесь моей биографией, можете осведомиться о ней у Чезвика Хартмана.

— Вы знакомы с Чезвиком?

Я кивнул.

— Уж не вы ли помогли его сестре выпутаться из неприятной ситуации в Коннектикуте несколько лет назад?

Я взял в руки со стола стоявшую с краю тяжелую бронзовую фигурку и принялся рассматривать ее. Это было изображение какого-то восточного божка или же мифологического персонажа — женщина с короной на голове, но с лицом, обезображенным свисавшим с него вместо носа слоновьим хоботом. Женщина сидела скрестив ноги, глядя на рыбу, выпрыгнувшую из моря прямо к ее ногам. Четыре руки женщины держали соответственно боевой топорик, бриллиант, бутылочку с притиранием и свернувшуюся кольцом змею.

— Шри-ланкийское? — спросил я.