Святая
Шрифт:
– Отличный вопрос, я уже давно задаюсь им. Я был зол на тебя, маленький Квортариус, с тех пор, как ты… - Он поворачивает голову и поднимает волосы, чтобы продемонстрировать мне свое ухо, которое даже в темноте выглядит деформированным. Оно снова отрастает, понимаю я. Я оторвала его прошлым летом, когда сияние шло из моих рук, и все это время он отращивал его.
– Я не пыталась… - говорю я. – Я не хотела…
Он пренебрежительно отмахивается от меня, поворачиваясь назад. – Конечно, хотела. Но не стоит больше расстраиваться из-за этого.
– Зачем вы здесь? – спрашиваю я. – Давайте уже перейдем
– О нет, - говорит он, будто сама эта идея обижает его, как будто в последнюю нашу встречу он не пытался сделать именно это. – Я хочу поговорить с тобой. Я наблюдал за тобой, и ты кажешься несчастной, моя дорогая. Растерянной. Я думал, что смогу помочь.
– Вы не хотите помогать мне.
– Ох, не правда, - говорит он. – Я нахожу тебя очень интересной, даже очаровательной, с тех пор, как впервые увидел тебя. Думаю, твоя мать что-то скрывает про тебя.
– Зато она рассказала мне все про вас, - отвечаю я.
Его брови поднимаются. – Все про меня? Правда. Что ж, это хорошая история, но она не важна для тебя. Меня больше интересует, что ты должна сделать. Твое предназначение. Твои видения. Твои сны.
– Мое предназначение никак с вами не связано.
Он качает головой. – Или тут что-то еще? – Я чувствую, как он копается в моих мозгах.
– Она не сказала тебе, - разочарованно говорит он. – Я бы чувствовал, если бы ты знала. – Он возбудил мое любопытство. Я хочу знать, о чем он говорит, и, конечно, он знает об этом, вот почему он так улыбается, и сейчас я оказываюсь в его руках, потому что думаю о том, что он сказал, вместо того, чтобы обдумывать, как убраться подальше.
Ничего не могу с этим поделать. – Чего она мне не сказала? – спрашиваю я.
Он протягивает мне сотовый. – Давай спросим ее саму.
Сделай же что-нибудь! Мне нужно выработать стратегию, воспроизвести сияние, что кажется невозможным в тяжелом облаке его горя, которое меня окружает. Неразбериха у меня в голове не пройдет, его горе затмевает все на свете.
Думай.
– Это что, какой-то план, чтобы взять меня в заложники? Уверена, маме это покажется ужасно романтичным.
Его лицо мрачнеет.
– Не вынуждай меня делать то, о чем я могу пожалеть, - говорит он и приближается к Такеру.
Я встречаюсь глазами с Такером. Он сглатывает, его Адамово яблоко [42] дергается. Он напуган. Семъйяза собирается убить его, думаю я. Вот почему его не было на кладбище. Семъйязе было бы так просто сделать это – все заняло бы какое-то мгновение, движение запястья. Ну почему я такая дура? Почему я не видела этого? Все эти месяцы я провела в раздумьях, как защитить его, а когда узнала про маму, забросила эти мысли, и вот все пришло именно к этому.
Мне хочется сказать ему, что я сожалею, что втянула его в свою сумасшедшую жизнь.
42
Адамово яблоко, кадык, выступ на передней поверхности шеи у мужчин, образованный сходящимися под углом пластинками щитовидного хряща гортани. Название — от библейской легенды о проглоченном Адамом яблоке.
–
Я киваю и подхожу к нему, чтобы забрать телефон, шаг за шагом. Я пытаюсь блокировать горе, когда внезапно оказываюсь в его невидимом радиусе, который словно соткан из боли. Слезы жгут глаза. Я смаргиваю их. Иду дальше. Встаю прямо напротив него и смотрю ему в глаза.
Семъйяза вкладывает телефон мне в руку.
Я нажимаю номер два. Гудки идут долго, так долго, что я ожидаю услышать автоответчик, но затем слышу мамин голос.
– Клара? – по звуку ее голоса я понимаю, она знает, что что-то случилось.
– Мам… - на мгновение я не могу заставить горло формировать слова, слова, что приведут ее сюда к Семъйязе и Бог знает, к какой судьбе. – Семъйяза здесь.
– Ты уверена? – спрашивает она.
Я чувствую взгляд Семъйязы, его присутствие и толчки в моей голове, он, конечно, не давит на меня, просто пытается прочесть меня или подслушать, или как это называется. – Он стоит прям тут. – На другом конце тишина. Затем она спрашивает: - Где ты?
– Не знаю. – Я дезориентировано осматриваюсь. Я не могу вспомнить, где мы, а все, что могу увидеть – это темные поля и телефонные столбы, тянущиеся вдоль них.
– Колтман Роад, - выдыхает Такер.
Я повторяю его слова ей.
– Я разбила машину, - говорю я, потому что глупая часть моего мозга хочет знать, несколько мне за это попадет.
– Клара, слушай меня, - шепчет она. Она делает глубокий, неровный вдох. – Ты же понимаешь, что я не смогу прийти за тобой.
Я знала это. Волны шока все еще прокатываются во мне. Я знаю, она слишком слаба для полетов, слишком слаба даже для того, чтобы подняться по лестнице без головокружения, но глубоко в душе какая-то крошечная часть меня верила, что она все равно придет, несмотря ни на что.
– Что она сказала? – спрашивает Семъйяза, делая шаг ко мне, его рот почти у моего уха. Он взволнован. Он думает, она спасет меня, как в прошлый раз. Ему так приятна идея снова увидеть маму, посмотреть ей в лицо, услышать ее голос. Он практически приплясывает от нетерпения. Теперь у него есть план, что-то, что снова объединит его с другими, план, чтобы навечно удержать с ним маму. В аду.
Только она не придет.
Кажется, теперь мы действительно влипли.
– Что она сказала?
– снова спрашивает Семъйяза, его разум давит на мой, пытаясь самостоятельно найти информацию. Я отталкиваю его, и в этот раз мне удивительно легко удается держать его подальше от моих мыслей. Ментально я сильнее, чем была в прошлый раз. Я могу выгнать его из своей головы. И это хорошо, учитывая то, что мне придется солгать.
– Она уже едет.
– Крепись, дорогая, - говорит мама. – Помни, что я говорила тебе о том, как победить его умом и сердцем. Ты сильнее, чем думаешь. Я люблю тебя.
– Ладно. – Я кладу трубку. Семъйяза протягивает руку, а я пытаюсь унять дрожь, когда кладу в нее сотовый.
– Тогда подождем, - говорит он. Он держится как школьник: нервничает, улыбается. – Никогда не умел ждать.
Паника поднимается внутри меня, как трепыхание птицы, но я подавляю ее.
Выиграй время, думаю я. Найди способ увести его от Такера и Венди, чтобы вызвать сияние.