Святая

Хэнд Синтия

Он поднял птицу, осторожно держа в руках, спросил меня, можем ли мы что-то сделать. Это был скворец со сломанной шеей. Он был уже мертв.

– Куда он ушел? – спрашивает он, когда я пытаюсь объяснить это ему.

– Может быть, на небеса. Я не знаю.

Он захотел похоронить птицу на заднем дворе, сказал речь, похожую на миниатюру пасторской про жизнь, которую, должно быть, прожила птица, свободно летая, как ее братья-птицы будет скучать по ней. А когда мы засыпали ее грязью, он заплакал.

Что случилось с тем

ребенком? Думаю я, стараясь подавить комок, поднимающийся в горле. Куда он делся? Внезапно мне хочется заплакать. Мне кажется, что наши жизни рушатся.

– Итак, - начинает Анжела. – Нам надо поговорить.

– Эээ, - кажется, мое заточение становится проблемой . – Дело в том, что я наказана, - говорю я. Но резко останавливаюсь, потому что что-то другое привлекает мое внимание. Какое-то чувство, появившееся на краю сознания. Что-то, чего быть не должно, не таким образом, его интенсивность усиливается.

Печаль.

Я иду к окну и выглядываю на улицу. Грозовые облака, темно-синие и грозные, закрывают горы. В воздухе мелькают вспышки, похожие на молнию.

И печаль. Вполне определенный вид печали.

Семъйяза здесь.

– Клара? – говорит Анжела. – Земля вызывает Клару.

Это невозможно. Школа находится на святой земле. Семъйяза не может прийти сюда.

Я сканирую пространство за парковкой, затем за забором, где заканчивается школьный двор и начинается поле, небольшой лесок с тополями. Я не вижу Семъйязу, но он точно здесь. Еще одна вспышка печали и одиночества, которая взывает ко мне. Я кладу руку на холодное стекло и позволяю ей вести меня. Я напрягаю глаза, чтобы рассмотреть поле. За высокой травой что-то есть.

– Что это? – спрашивает Анжела, подходя ко мне. Ее голос разрушает сковавшие меня чары печали. Я отхожу от окна.

Кристиан неожиданно оказывается рядом и кладет руку мне на плечо, заставляя меня подскочить от неожиданности. Его зеленые глаза расширены от беспокойства.

– Ты чувствуешь это? – шепчу я.

– Я чувствую тебя. Что-то не так?

– Семъйяза здесь. – Каким-то образом мне удается сохранить самообладание и говорить тихо, так что я не кричу об этом на всю школу.

– Здесь? – Анжела повторяет это ошеломленным голосом прямо позади него. – Серьезно? Где?

– В поле за школой. Думаю, он в другой форме, но я все равно чувствую его.

– Я тоже, - говорит Кристиан. – Хотя, я не знаю, делаю ли это самостоятельно или через тебя.

Брови Анжелы сходятся на переносице. Несколько секунд она концентрируется, затем вздыхает.

– Я ничего не чувствую. – Она смотрит через холл, в сторону задней двери, ведущей к полю. Она собирается выйти. Ей хочется увидеть этого ангела.

Я крепко сжимаю ее руку. – Нет. – Я лезу в карман за сотовым и понимаю, что он все еще у Семъйязы. – У тебя сотовый с собой?

Она кивает и бросает свой рюкзак на пол, чтобы достать телефон из наружного

кармана.

– Позвони ко мне домой. Не на сотовый, - быстро говорю я, прежде, чем она начнет набирать номер. – Возможно, ответит Билли. Скажи ей, что происходит.

Я поворачиваюсь к Кристиану. – Нужен мистер Фиббс. Обычно он ест ленч в своем кабинете. Найди его. – Он кивает и бежит к выходу. Анжела начинает возбужденно говорить по телефону.

– Где Такер? – спрашиваю я, в груди все застывает, когда в мозгу вспыхивает картина, как Такер, идет к парковке, чтобы поехать на тренировку по верховой езде. Теперь Семъйяза знает его.

Он знает, что я люблю его.

Такер не придет на кладбище, вновь думаю я.

– Он прямо там, быстро отвечает Анжела, видя ужас на моем лице.

Я смотрю по сторонам, немедленно обнаруживаю Такера, и все внутри меня опускается от облегчения.

Он встает, когда видит, что я иду к нему, преграждает мне путь и обнимает меня, так что мне даже не приходится просить об этом.

– Что случилось? – спрашивает он. – Ты выглядишь так, словно…

– Ангел здесь, снаружи в поле за школой.- Меня трясет.

– Прямо сейчас?

О, да. Он все еще здесь. Печаль окутывает меня, обвиваясь вокруг сердца, грустное одиночество Семъйязы, как ноты песни серен.

– Да, - говорю я. – Прямо сейчас.

– Что нам делать? – решительно спрашивает он.

– Оставаться здесь. Он не может ступить на школьную землю. Она освящена. – Несмотря на жуткую ситуацию, уголок рта Такера кривится в улыбке. – Школа на освященной земле. Да ты шутишь.

Анжела поднимает руку, все еще разговаривая по телефону.

– Билли хочет знать, все ли в сборе, - говорит она.

Нет, понимаю я. Не все. Одного из нас нет. Джеффри. Он убежал.

В сторону парковки.

– Клара, подожди, - зовет Такер, пока я бегу. – Ты направляешься к нему?

– Оставайся здесь! – кричу я через плечо.

У меня нет больше времени для объяснений. Я не думаю о том, как это может выглядеть для других учеников. Я просто бегу. Я вылетаю из кафетерия и несусь по коридору, толкаю заднюю дверь и бегу по парковке, преследуемая печалью. Наконец, я вижу Джеффри, идущего между машинами, голова поднята, словно он прислушивается к чему-то. Любопытство. Он следует зову.

– Джеффри! – выкрикиваю я.

Он останавливается, смотрит на меня поверх плеча. Хмурится. И вновь поворачивается к полю. Он так близок к краю парковки. Я бегу так быстро, как могу, мне все равно, что другие на меня смотрят. Я фокусируюсь на сокращении дистанции между мной и братом. Все силы я бросаю на то, чтобы спасти его.

Я догоняю его прямо у низкого деревянного забора, который служит условной границей между школой и полем.

Я хватаю его за плечо и с такой силой тяну назад, что мы оба теряем равновесие. Он пытается меня оттолкнуть.