Своя гавань

Горелик Елена

 - Ты пытаешься думать сразу о многом, - Влад понял недосказанное с полунамёка.
– Я понимаю - власть, политика, шпионские игры... Не слишком ли много для тебя одной?

 - Я не одна, - ровным голосом проговорила Галка, глядя в стенку.
– Но у нас слишком мало времени. Я не знаю, откуда у меня такое ощущение, но оно есть, и избавиться от него я не могу. А предчувствие меня ещё ни разу не подводило. Потому, мои дорогие, я буду гнать как на пожар.

 - Пока совсем себя не загонишь?
– нахмурился Влад.

 - Или пока эта гонка не перестанет быть нашим единственным шансом на выживание.

 - Эли, - с укором произнёс Джеймс.
– Влад прав в том, что ты действительно взвалила на себя неподъёмную

тяжесть. Я тебя понимаю, но подумай - станет ли нам всем легче от того, что ты окончательно подорвёшь своё здоровье в этой чёртовой гонке?

 - Вряд ли, - вынужденно согласилась мадам генерал.

 - Тогда обещай, что с завтрашнего дня ты как минимум неделю посвятишь отдыху от всех дел. Я подчёркиваю - от всех.

 - А если я не соглашусь?
– Галка вымучила из себя невесёлую улыбочку.
– Ну, ладно, Джек, я пошутила. Неделя - и ни днём больше! Только ты и Жано...

 ...Галка не заставила себя упрашивать и ушла в спальню. Ей действительно было плохо. Джеймс и Влад, дождавшись, пока она покинет гостиную, обменялись хмурыми взглядами.

 - Если бы я мог заставить её...
– негромко произнёс Эшби.
– Но это, увы, невозможно.

 - А чего ты хотел?
– пожал плечами Влад.
– Видел ведь, на ком женился.

 - Она и дома загоняла себя в могилу с такой незавидной настойчивостью?

 - Дома у неё не было в том необходимости.

 Джеймс нервно пробарабанил пальцами по столешнице.

 - Я давно усвоил единственно возможную тактику общения с Эли, - произнёс он, глядя в окно. Вернее, в тропическую ночь, сгустившуюся за оконным стеклом и казавшуюся совершенно непроглядной.
– На неё ни в коем случае нельзя давить. Никогда. Никому. Но если постороннего человека, попытавшегося нарушить это правило, она незатейливо пошлёт куда подальше, то на давление с моей стороны она подобным образом отреагировать не сможет. И это будет ранить её душу... Но я не могу спокойно смотреть, как она убивает сама себя!

 - Так помоги ей, - сказал Влад.

 - Я и так помогаю ей, чем умею, но я не рождён управлять страной.

 - А она, по-твоему, родилась, чтобы флотом командовать?
– "братец" усмехнулся.
– Когда мы попали на "Орфей", оба шкот от фала отличить не могли. А что сейчас?.. Помогай ей во всём, иначе она скоро загнётся.

 - С чего предлагаешь начать?
– сдался Джеймс.

 - Завтра утром, часов в девять, подойди к мастерской оружейника Ламбре. Я покажу тебе кое-что очень интересное.

 - Сюрприз?

 - Да. Если получится - то приятным он будет только для нас...

 Верный своему слову Джеймс настрого запретил прислуге будить миссис Эшби. Что бы ни случилось. А сам отправился к упомянутому оружейнику. Он уже догадался, какого рода сюрприз приготовил Влад. Чего ещё ждать от пришельца из будущих времён, если не какого-нибудь головоломного новшества? Потому он ни капельки не удивился, увидев в мастерской ещё и Мартина. Немец уже успел прославиться, разумеется, в узких кругах, как изобретатель "белого пороха" и "электрической машины". По сути, он и несколько его помощников были самыми охраняемыми персонами Сен-Доменга. Даже корабельных мастеров, строивших суда новой конструкции, оберегали не так тщательно, как этого германца. При нём и в мастерской сейчас находились двое вооружённых до зубов индейцев. Насколько Джеймс разбирался в типажах туземцев, это были не старые друзья пиратов из берегового племени москито, а юкатанские майя, имевшие репутацию не только отличных воинов, но и прекрасных телохранителей. Индейцы двумя бронзовыми статуями застыли за спиной "охраняемой персоны", а Мартин в свою очередь не обращал на них ни малейшего внимания. Влад же о чём-то оживлённо спорил с месье Ламбре. Мастер из Тулона, всего полгода назад перебравшийся в Сен-Доменг, съехал к пиратам вовсе не от безысходности, как

многие поселенцы. Это был один из лучших оружейников Франции, которого удалось сманить за море, посулив большие деньги. Более того: это был учитель Пьера Бертье, старшего канонира пиратского флота и изобретателя знаменитых нарезных пушек. А Пьер клялся, что по сравнению с мастером Ламбре он просто салага. Этот крепкий старик по приезде на остров тут же взял к себе троих учеников, и работа закипела. Но сейчас учеников в мастерской видно не было: мастер отослал. Потому что дело, с которым к нему явился капитан Вальдемар, не терпело лишних глаз и ушей.

 - О, привет, Джеймс!
– Влад, едва завидев "родственника", явно обрадовался.
– Как там Галя?

 - Я велел не будить её, - сухо ответил Эшби. И тут же решил сменить тему.
– Насколько я понимаю, речь идёт о чём-то новеньком из разряда лёгкого огнестрельного оружия?

 - Кому лёгкое, а кому над ним с весны голову ломать пришлось, - крякнул старый мастер.
– Но будь я проклят, если эта штучка не наделает шума во всём мире!

 В ответ на вопросительный взгляд Джеймса Влад извлёк из длинного плоского ящика ружьё. На первый взгляд как будто мало отличавшееся от обычного буканьерского ружья, имевшего большую популярность среди здешних охотников и пиратов. Но только на первый взгляд. Ибо на второй Джеймс заметил некоторые конструкционные отличия. Для начала, у этого ружья не было пороховой полки. Во-вторых, уж очень странным выглядело крепление ствола, более короткого, чем обычно. И в третьих, Джеймс подозревал, что самое интересное как всегда кроется внутри. Недаром же сюда явился Мартин.

 - Восемь ружей испортил - восемь!
– пока не вышла вот эта красавица, - мастер продолжал нахваливать своё творение.
– Механизм впору часовщикам заказывать. Зато когда я увидел её в деле - о, да, месье - это было нечто потрясающее! Желаете убедиться? Прошу!

 Слова сыпались из старого оружейника как горох из дырявого мешка. "Истинный француз", - не без иронии подумал Джеймс. Но когда мастер вывел всю компанию на просторный двор, обнесенный каменной стеной, вся его словоохотливость куда-то испарилась. У дальней стены, шагах в пятидесяти, на бочках были расставлены разнокалиберные бутылки. Ламбре взял у Влада ружьё, и... переломил его пополам. Джеймс опешил. А затем понял, в чём дело: ствол не был намертво укреплён на цевье приклада! И ружьё это, как новые пушки, заряжалось с казны! Эшби заметил, как мастер всунул в ствол какой-то цилиндрик, показавшийся ему бумажным.

 - Патрон склеен из самой плотной бумаги, свёрнутой в три слоя, - мастер подтвердил его догадку.
– Внутри - заряд белого пороха, запал из ...как её там ...гремучей ртути, медное донце, пыж и обычная свинцовая пуля. Есть ещё с картечным зарядом, но эти я вам здесь показывать не стану - изрешетят стену ко всем чертям. Кладём его в эту адскую машинку с казны, чтоб донце аккуратно улеглось в кольцевой паз, возвращаем ствол в исходное положение, защёлкиваем замок...
– все эти пояснения француз сопровождал соответствующими манипуляциями.
– Теперь остаётся самое простое - взвести курок, прицелиться и... Чёрт, до сих пор не привыкну!

 Нестандартное ружьецо хлопнуло выстрелом. Вроде бы не очень громко, но мэтр Ламбре чертыхнулся, потирая ушибленное плечо. Одна из целей-бутылок разлетелась вдребезги, а на стене за ней появилась изрядная выбоина. Мастер тут же быстро "переломил" ружьё, вытряхнул наземь дымящийся цилиндрик с медный кругляшком на донце, вставил новый заряд, "закрыл", взвёл курок - и снова выстрелил!

 - От шести до восьми выстрелов в минуту!
– не без гордости произнёс Влад, бесцеремонно пихнув Джеймса в бок.
– Обычный гладкоствол, из буканьерского ружья по накатанной технологии за неделю переделать можно. Ты представляешь, как теперь будет выглядеть ближний бой?