Своя гавань

Горелик Елена

2

 Галка отчаянно завидовала "совам" - людям, пик активности которых приходится на тёмное время суток. Сама же она привыкла вставать с первыми лучами солнца и работать допоздна. Но после заката ей приходилось выпивать по три чашки кофе, чтобы не заснуть прямо за бумагами... Чёрт, чёрт, чёрт, опять засиделась до полуночи! Джеймс уже устал говорить о том, что она себя не бережёт. Но его взгляд иной раз был красноречивее всяких слов. Эдак недолго мужа потерять... Разводиться он с ней, понятно, не станет - нормальная религиозная мораль, как-никак - но вот стать ей чужим вполне может.

 "Нет, - подумала Галка, с усилием потирая наливавшийся пульсирующей болью висок.
– Я понимаю, что политика требует жертв, но не собираюсь ради неё, проклятой, жертвовать семьёй".

 ...Джеймс

не спал. Обычно, когда жёнушка допоздна засиживалась за бумажной работой - днём, естественно, у них обоих были неотложные дела, не связанные с канцелярией - он или выходил в сад, или садился читать... Глухое раздражение копилось понемногу, по капельке, и теперь время от времени начинало себя проявлять. Только вчера он едва не поругался с женой из-за радикального несовпадения взглядов на воспитание ребёнка. Хорошо хоть у обоих хватило ума выяснять отношения не в присутствии Жано и кормилицы. В итоге они всё же помирились, но дался им этот мир куда труднее, чем раньше... Джеймс вздохнул и закрыл книгу. Воспоминание свежее, и не из приятных. А причина лежала на поверхности. "Сен-Доменг отнимает у меня Эли, - подумал он, бросив пухлый томик на стол.
– А может, дело во мне? Может, Эли отдаёт всё время Сен-Доменгу потому, что я донимаю её придирками и стыжусь своей нежности?.." Память тут же подбросила панамский поход. Объяснение, тайные свидания с риском попасться на глаза испанским лазутчикам, лихая свадьба накануне решающего штурма Панамы... Да, тогда он не стеснялся демонстрировать Алине свои чувства. Что же изменилось с тех пор?

 Если ничего не предпринять, их брак вскоре может превратиться в фикцию.

 "Я не допущу. Нет. Я слишком её люблю, чтобы потерять так глупо..."

 ...Галка тихонечко вошла в комнату - ни дверь не скрипнула, ни паркетина под ногами. Она не хотела будить Джеймса, если он уже уснул. За ним в последнее время завелась привычка засыпать прямо за чтением очередной книги... Язычок пламени одинокой свечки скупо освещало стол. Предметы отбрасывали причудливые тени, и те, переплетаясь с узором паркета, превращались в фантастические фигуры... Джеймс не спал. Просто сидел в кресле с закрытой книгой в руках и заворожено смотрел на танец свечного огонька. Он даже не отреагировал на тихие Галкины шаги. И, когда жёнушка ласково коснулась его щеки, вздрогнул от неожиданности.

 - Эли...
– он смотрел на жену, словно пытался понять - сон это, или явь.

 - Мы опять думали об одном и том же, - Галка поняла недосказанное и тепло улыбнулась.

 Джеймс посмотрел на неё так, будто впервые увидел. Эта уставшая женщина давно уже не была похожа на задиристую, нагловатую, злую девчонку, в которую он имел неосторожность влюбиться. Тогда в её душе ещё хранилось тепло родного дома, родительской любви. А сейчас?.. Видимо, эти мысли как-то отразились - в мимике, во взгляде. Потому что в глазах жены Джеймс прочитал ответ: "А сейчас я сама пытаюсь построить дом. Наш дом..."

 И время повернулось вспять...

 Сведения, полученные ещё вечером, заставили Этьена крепко задуматься. На всю ночь. Пришлось влить в себя кофе чуть не до самых ушей. Как там Воробушек говорит? "На том свете отдохнём". А что делать? Приходится вертеться как проклятым - своя ведь гавань, не на дядю работают.

 "Вовремя они, гады, подсуетились, - думал Этьен, делая для себя определённые выводы.
– "Гардарика" и "Сварог" стоят на тимберовке, обоим ещё недели три до спуска на воду. Остальные корабли на патрулировании побережья или в рейдах. Если бы не пара новых сторожевиков да оперативная работа моих ребят в городе, могли бы проворонить этот канал утечки информации... Всё верно. Ни один враг не гадит так, как ...добрые соседи. Особенно те, которые славятся умением вовремя оказаться не при чём. А что теперь будет-то?.. Впрочем, не моего ума это дело - политикой заниматься. Да и времени нет".

 Разведслужба Сен-Доменга действительно не вмешивалась ни в политику, ни в торговлю. Только собирала информацию. А какие выводы из этой информации сделают "наверху", разведке должно быть всё равно. И Этьен полагал это правильным. Фактически то же самое наблюдалось и в Испании, и во Франции, откуда система и была скопирована с некоторыми коррективами под местную специфику. А французская разведка редко давала сбои на жизненно важных для страны направлениях. Вот как уже распоряжались собранной информацией в Версале - от этого иные кадровые разведчики только тихо матерились. Политика... А здесь Сен-Доменг, пиратская страна. Во главе которой находится редкостная стерва, сумевшая полтора года назад преподнести профессионалам

французской разведки большо-о-ой сюрприз. Хорошо ещё, что король посчитал более выгодным вариант с признанием независимости мятежной колонии и обменом посольствами, не то получился бы такой геморрой, что и за двадцать лет бы не разгребли. Этьен теперь прекрасно видел принципиальное отличие Сен-Доменга от типичного "разбойничьего острова", коими в своё время были Ямайка и Тортуга. Хотя флот Сен-Доменга - это всё те же пираты, перебравшиеся сюда чуть не со всего Мэйна, но они являются здесь именно флотом, и не более того. Не пираты решают, с кем, чем и по каким ценам торговать - для этого есть Торговый совет во главе с месье Алленом. Не они решают, с кем и против кого Сен-Доменг сегодня будет дружить - для этого есть генерал Спарроу. Вернее, Эшби-Спарроу, как она подписывается в официальных документах. И уж тем более не пираты диктуют немцу Лангеру, что изобретать и испытывать в лабораториях города. В этом ещё д'Ожерон, покойник, усматривал залог будущности Сен-Доменга как государства. Этьен сильно подозревал, что умный и хитрый политик месье Бертран именно этим и аргументировал перед королём свою позицию. Ну, а что действительно было на уме у Луи Четырнадцатого, то одному Богу ведомо. В любом случае, Этьен не собирался расслабляться, и его ребята исправно отслеживали информацию, уходившую по двум выявленным каналам французских коллег. Брать этих товарищей не было смысла: вроде как союзники. Но каждый раз Этьен весьма подробно информировал мадам генерала, что эти союзники знают, и чего пока не знают.

 А здесь... Получается, права Воробушек: в политике не бывает ничего святого...

 Этьен мысленно ругнулся: кой чёрт принёс его в такую рань? Ведь знал же Галкин распорядок дня. Встаёт ни свет ни заря - так ведь ещё солнце не взошло. Припёрся... Сиди теперь и жди, пока важный, словно лорд, дворецкий-англичанин пошлёт кого-нибудь из прислуги разбудить госпожу. Визит главы контрразведки - как раз тот случай: когда бы ни пришёл, всё хорошо, лишь бы не было слишком поздно. И всё-таки Этьен мысленно выругал себя. Неужто не мог подождать ещё часок? Голландец-то всё равно под замком, что с ним станется? А его дружков с берега, пусть и не всех, но отследили. Тоже никуда за этот час бы не делись...

 Невозмутимый Джордж явился минут через пять, и объявил, что господа готовы принять гостя. Провожаемый холодным взглядом англичанина, Этьен проследовал в гостиную. Джеймс и Галка, даже при их военно-морской привычке быстро одеваться, успели лишь накинуть халаты.

 - Извини, что встречаем в таком виде, - Галка жестом пригласила гостя присесть.
– Рассказывай.

 - Сегодня вечером наши отловили одного голландца, - Этьен сразу перешёл к делу.
– С виду как будто обычная контрабанда - его на берегу ждали. С товаром. Но был среди этих, кто на берегу ждал, и один тип без товара. Только запахло палёным, он первым и смылся. Задержать не удалось. Зато парни сумели проследить, куда он вошёл, когда удостоверился, что мы как будто не висим у него на хвосте. А вошёл он в контору англичанина Уилкинсона, поставщика скобяных товаров. Того самого, что поставляет гвозди для верфи.

 - Интересно, - новость для Галки была, мягко говоря, неприятная: верфь и корабли были её "пунктиком". Не говоря уже о том, что верфей, способных капитально отремонтировать линкор, здесь было всего три - в Сен-Доменге, в Порт-Ройяле и в Фор-де-Франсе.
– Охрану верфи усилили?

 - Это первое, что я сделал.

 - Надеюсь, ты сделал это так, чтобы кое-кого не спугнуть?

 - Обижаете, капитан, - Этьен по привычке называл Галку "капитаном" - привилегия старого друга.
– Послал туда ещё десять человек - под видом новых работников. Не беспокойтесь, все они корабельные плотники, прокола не должно быть. За англичанином и его людьми прицепили "хвост", теперь каждый его чих будет нам известен. Мастера на верфи давно под наблюдением. Хрен кто подойдёт к ним и их чертежам ближе, чем на пушечный выстрел. А входящих на верфь и выходящих оттуда и так обыскивали. Ночью же караулы будут удвоены - это на тот случай, если вдруг кому-нибудь захочется поиграть с огнём.

 - Всё верно, Этьен, - Галка всегда с уважением относилась к профессионалам, на каком бы поприще человек ни отметился.
– Тут, как говорят у меня на родине, комар носа не подточит. А за англичанами пусть следят в десять глаз. В прошлый раз они как будто начинали возню вокруг арсенала. Насколько я знаю, мы ещё не в курсе, кто крышует их сеть в городе?

 - Подозреваем секретаря посольства, но подозрения ещё не уверенность.

 - Хорошо, работай на этом направлении. А что союзники?