Своими глазами
Шрифт:
– - Вы хотите поехать на археологические раскопки?
– - Когда!?
– - В воскресенье. Надо одеться по-походному, по 40 копеек на дорогу, взять с собой чего-нибудь, ну немного картошки, сырой. Чтобы печь на костре. А так, нас там покормят.
Раскопки, о которых мы только-только говорили на уроке, дело конечно интересное. И мы решили отправиться туда всей своей командой (Згурский Олег, Зверев Андрей, Калитеевский Витька). Кроме нас, на остановку громковского автобуса пришел еще и Костя Сорокин из пятого "Г". Но никакой Кастрюли не было, она вероятно и не собиралась ехать.
Не было и Валентиныча, нашего историка (так мы, и разумеется с подачи Витьки, называли
**(Недавно мне стало известно полное имя этого человека - Диков Евгений Иванович, весьма уважаемый в Ногинске и Электростали археолог и краевед. 1925-1972)**
Жил этот Иваныч в самом знаменитом на тот момент из ногинских домов. На улице 3 Интернационала, в Первом Девятиэтажном. Том самом! Который только-только был сдан к пятидесятилетию Революции. Вся округа бегала в него кататься на диковинных лифтах и смотреть с верхнего этажа в далёкую даль, аж за Клязьму, на деревню Торбеево и лежащие перед нею заливные луга, которым предстояло еще лет пять ждать, пока их не застроят под Заречье.
К нашему ехидному разочарованию, квартира Иваныча располагалась на первом этаже. Вот недотёпа! Надо же было селиться в самый высокий дом города, чтобы жить на первом. Уж это-то каждый дурак сумеет. Впрочем, сам Иваныч оказался очень приветливым дяденькой. Он нас и встретил в воскресенье у автобуса.
Ехали мы в Авдотьино. Там слезли по сигналу на нужной остановке, и потопали. Вдоль стены монастыря, затем по мосту, за речку, и дальше, куда-то вглубь леса. Так получилось, что после организационных разговоров с Иванычем (он уяснял, кто всё-таки приехал), некоторой неясности в совершенно чуждой для нас студенческой среде, мы отстали и плелись в самом хвосте. А когда добрались до места, на нём уже вовсю раскинулся походный бивак.
– Продукты сюда!
– указала одна из студенток-поварих. На клеенке возле костра высилась уже приличная горка снеди. Мы недоуменно добавили по две-три жалкие картофелины. Студенты, толокшиеся вокруг, насмешливо переглянулись. Впрочем, нас тут же послали натаскать из лесу дров, а когда мы с Витькой, обернувшись первыми, приволокли по большой охапке, вручили на двоих пустое ведро. Где набрать воды, нам объяснил один из парней, было заметно, что в отличие от нас, им хорошо знакомы здешние окрестности. Кстати парней там было всего трое - моложавый, худенький Женька, остроносый, с сильно выступающим подбородком Сашка и Лёва. Этот был весьма колоритен - рыжеватый, с мощным загривком и толстой шеей, крепкими округлыми плечами, переходящими в литые бицепсы. Остальные были девушки, весьма взрослые, и их имена, как впрочем и лица, совершенно не зацепили моё внимание.
В общем-то костры, таганы, закопченные ведра, суета вокруг готовящегося обеда - всё это как две капли воды напоминало другую поляну, где мы, в такой же походной обстановке, были полмесяца назад всем классом с Алевтиной Васильевной. У неё уж было принято таким образом отмечать начало учебного года, и мы ходили в эти однодневные походы все четыре сентября, каждого
Но у костра долго прохлаждаться не пришлось, совсем недалеко за деревьями на круглой горке уже возился Лёва. Он спилил три выросшие на ней березы, велел нам оттащить их в сторонку и, слегка вкопав стволами в землю, так и оставить. Деревья мы успешно "посадили", но было это только начало. Горка и оказалась курганом, насыпанным когда-то посреди леса.
Очень скоро Лева закончил рисовать на планшете исходную схему и взял лопату. Нашлось по лопате и каждому из нас. По команде мы встали вчетвером рядом с Лёвой. Костя тоже был с нами, а вот Андрей, единственный - по выбору Иваныча - ушел с другой бригадой на еще один курган. Как было сказано, там тоже понадобится мальчишка.
Была с нами, на нашем кургане, еще и одна студентка, но напрочь не помню, копала она землю наравне со всеми или только присутствовала. Всё-таки, наверное, копала.
Очень скоро мы убедились, что археологов только в книжках на каждом шагу ждут находки и открытия. Мы же просто снимали землю. Причем делали это, не как придётся, а строго слоями. На верхушке кургана выравнивается горизонтальная площадка. Затем вся эта площадка проходится "на штык", попросту втыкается лопата, подцепляется на нее земли, сколько захватится и отбрасывается в сторону, подальше от кургана. И так раз за разом, от края до края. Лёва правда ворчал, что с такими работниками, как мы, съем осуществляется не на штык, а только на полштыка.
Затем самое муторное - зачистка. Настильными движениями лопаты убирается вся рыхлая земля, которая не откинулась сразу. Таким образом, чтобы опять получилась новая площадка, такая же плоская и ровная. Иными словами, курган убирался последовательными горизонтальными срезами. Каждый очередной срез Лёва обмерял и наносил на план.
В общем-то грунт этого кургана преимущественно составлял песок, снимался он легко. Конечно, иногда попадались крупные корни, но когда кто-нибудь из нас брался тюкать их топором, Лёва не выдерживал. Он подскакивал, выхватывал инструмент и наносил со всего плеча один-два удара. Как правило, чтобы убрать корень, этого бывало достаточно. И вообще, как нам разъяснили, лопату надо втыкать не так - резче, и подцеплять плавным, но одним непрерывным движением, а уж откидывать землю совсем иначе. Не вбок, как веслом, а прямо вперед. Причем черенок должна сжимать только правая, толкающая рука, а левая, полуразжатая, лишь направлять и придерживать, чтобы черенок в ней скользил. Короче, что-то на манер биллиардного кия.
Но, несмотря на все усилия Лёвы, нужной производительности мы так и не дали. К обеду выдохлись совсем, всё чаще устраивали передых. Лёва во время этих передышек сначала вполголоса болтал о чем-то со своей однокурсницей, потом стал уходить. Вместо него собеседником появлялся угловатый Сашка. Этот тоже болтал негромко, но гораздо эмоциональнее, улыбался, жестикулировал. Мы же просто отрешенно сидели в сторонке. Даже говорить не хотелось.
Обедать нас позвали отдельно ото всех. Оно и понятно, мы ведь не привезли с собой ни мисок, ни ложек, ни кружек, стало быть, получили чью-то посуду из общего фонда. У костра распоряжалась всё та же повариха с резким командным голосом. Пока мы ели, она с кем-то там пререкалась, вперемешку с шуточками, потом обернулась к нам. Мы уже бочком-бочком отступали куда-нибудь подальше.