Своими глазами

Рыженков Вячеслав Борисович

Мнения разделились, почти никто не хотел рисковать. За пеший переход безоговорочно выступали только наша мать и Иван Иванович. Поэтому, чтобы дать женщинам время всё переварить и успокоиться, Иван Иванович предложил пройтись на разведку. Мы отправились с ним вдвоем.

Прошли, конечно, совсем немного. Берег был весьма однообразный, всё те же, знакомые нам нависающие и уходящие в море скалы. Дорога вполне преодолима и несложна. Правда, спросить у кого-нибудь или просто уточнить трудности маршрута оказалось невозможно - сколько видел глаз, тянулся всё такой же абсолютно безлюдный каменный пляж. Вовсю кричали чайки, жгло солнце, а море, судя по всему, было глубоким уже у самого берега. Во всяком случае, совсем рядом резвились и плескались два черных дельфина.

Мы вернулись,

все торжественно присели на дорожку. С выкриками и вздохами команда поднялась. И потопала. Начало любой дороги всегда бодрое Быстро прошли "место с дельфинами", которых конечно уже не было, пошагали дальше. Сколько времени тянулся переход, делали ли мы по дороге привалы - сказать затрудняюсь. Помню, шли, в общем-то дружно, но нетерпеливо, хотелось скорее добраться. По-прежнему берег оставался пустынен, встретилась нам по дороге одна-единственная молодая женщина с двумя чемоданами. Вернее сказать, мы прошли мимо нее. Она как сидела на своих чемоданах, глядя на наше приближение, так и потом проводила нас взглядом. Нас воодушевило лишь, что шла она как раз из Озереевки, а искала какой-то Лиманчик. Мы не смогли сказать про Лиманчик ничего вразумительного, но сами успокоились. Дорога в Озереевку есть, существует и проходима даже с чемоданами. Скоро Озереевка действительно показалась, а подходили мы к ней с той стороны побережья, в которой никогда не бывали. Что в общем и неудивительно, здесь берег и морское дно были усыпаны крупными каменными глыбами, среди которых местные мальчишки как раз ловили крабов. Одного нам удалось увидеть. Маленький, весь уместится на ладони, с ногами во все стороны, вроде паука, мне он тогда показался огромным. Мальчишки вопили в охотничьем азарте, швыряли камни, но крабик ловко уклонился и нырнул в море.

Через неделю-другую я уже описывал этот переход в своем школьном сочинении...

Одним дальним походом дело не ограничилось, были у нас походы и ближние. Когда новизна моря понемногу прошла, я не раз поднимался на противоположные отлогие склоны прибрежных скал. Спервоначалу, для той же разведки, в компании с Иваном Ивановичем, а потом просто с нашими девчонками без всяких взрослых. Отпускать нас почему-то не боялись. Правда, далеко мы не уходили, да и не могли уйти из-за той же пограничной заставы, но абсолютно безопасными такие прогулки тоже не назовёшь. Водились в тех местах и змеи (одну из них мальчишка подшиб камнем на глазах у Нельки, Гальки и Вики), и дурачиться мы могли совсем не безобидно. Например, подходить к самому краешку обрыва и выделывать, демонстрируя друг перед другом свою неустрашимость, разные кренделя в воздухе.

Впрочем, поднимались на горы мы не за этим, а за живописными трофеями, которых было и не мечтать добыть под Москвой. Мы собирали ракушки виноградных улиток. Крупные, размером в абрикос, они ярко сверкали на солнце перламутровыми стенками и поражали разнообразием расцветок. Попадались среди них и желтые, и розовые, и фиолетовые, и шоколадно-коричневые, изредка даже встречались зеленоватые. Все, при этом, в густых цветных прожилках. Приходилось рыскать в сухой траве, пробираться между колючими кустами Держи-Дерева, но разве остановят такие мелочи, когда вспыхивает азартное чувство ловца и добытчика. Никто, конечно, не знал, куда будем девать эти ракушки. Но домой мы их привезли целую коробку из-под ботинок и я потом дарил по штучке-другой всем желающим.

Влекли нас к себе и другие, более вещественные дары южной природы. Но это уже преимущественно взрослых. Несколько раз та же Тамара Михайловна порывалась сходить на виноградники, поживиться на дармовщинку ягодами. Собраться ночью, надеть чёрное платье,... Конечно, это были только разговоры, виноград охраняли сторожа с собаками. На такой промысел могли решиться лишь умелые добытчики. Например, хозяйский Колька со своими дружками. Эти шустрые парни, знали - где, когда и как, и раза два приносили нам гостинчика в виде нескольких сочных гроздей. Случалось мне украдкой пробовать виноград и у коровницы, к которой мать каждый вечер водила нас на ужин. Этакая трапеза по-деревенски, две кружечки парного с хлебом, и пока мать с коровницей судачат

о разных разностях, я успевал еще ущипнуть и ягодку с настоящей виноградной лозы. Ягоды, правда, облиты каким-то дустом, все в белом налёте, словно меловой побелке, но его же можно легко стряхнуть пальцами.

Зато ореховую рощу, в отличие от виноградников, никто не охранял. Туда мы и отправились как-то всей утренней командой, то есть Тамара Михайловна, я и Алька. Он-то, конечно, просто сопровождающим, а мы на полном серьезе. Но оказалось, что взять орехи не так-то просто. Это только в "Кавказской пленнице" старина Никулин легко взобрался на дерево, да еще так, что сразу оказался среди орехов - сиди и выбирай любой, каким захочется метнуть в Шурика. Не тут-то было! Деревья стояли мощные, ветви высоко, и орехи где-то там, под облаками.

Долго мы бродили от дерева к дереву. На одно, полусухое, корявое я сумел влезть до развилки, но орехи были дальше, на кончиках самых тонких ветвей. Еще на одно, прислонив ободранную корягу, взобралась сама Тамара Михайловна. С десяток орехов удалось оборвать и скинуть вниз. Один угодил по макушке Альке, вертевшемуся под орешней. Он захныкал, но вместо сочувствия получил от раздосадованной матери только крепкий нагоняй. Еще бы, дотопать до рощи, посмотреть на орехи и вернуться ни с чем!

Когда мы вернулись, Колька посмеялся и сказал, что завтра сходит вместе с нами. На следующий день, после обеда, к нему действительно заявились два его приятеля, уже экипированные и настроенные по-боевому. Одного из этих приятелей мы хорошо знали, не раз видели на море. Называли мы его между собой - Обезьяна, за толстые надбровные дуги и какие-то резкие движения, ужимки и гримасы. Кроме того, он носил на шее цепочку с амулетом, что было в те времена большой редкостью. Но мать однажды услышала нас и отругала, сказала, чтобы мы говорили - Володя. Она каким-то образом уже всех тут знала.

Экипировка парней состояла в больших, почти боевых ножах, заткнутых за пояс. Колька тоже вооружился соответственно. И мы отправились с кульками и сетками, а Олежку на этот раз оставили дома. В роще ребята начали наглядно демонстрировать, как у них делаются подобные дела. Ввысь к орехам понеслись умело запущенные палки, знай только примечай, где упал сшибленный орех, да подбирай вовремя. Иногда, правда. Колька ловко взбирался на одно из деревьев и обрывал плоды руками. В том числе на то самое дерево, где я побывал накануне. В таких случаях его дружки пристраивались в сторонке, и тут же, не сходя с места, вскрывали ножами какой-нибудь орех, ловко расправляясь с его сердцевиной.

Молодой свежий грецкий орех, оказывается, имеет белое ядрышко, уже бугристое, сформировавшееся, но еще совсем мягкое. И горькое, если его есть, не удалив тонкую плёночку. Но без плёночки ничего - приятный нежный вкус.

Конечно, на этот раз мы набрали орехов столько, сколько смогли дотащить. Это еще не считая тех, которые парни слопали прямо там, на месте. Колька пояснил, что они всегда поступали так. Зачем тащить орехи домой, если можно прийти в рощу и съесть, сколько захочется? А вечером хозяйка Мария подтвердила, что действительно, орехи у них считаются детской забавой. И если уж за ними ходил кто-то из взрослых, то вовсе не ради самих плодов и их содержимого. Для чего же? Кожура! Из нее делали густой настой, а потом красили им волосы.

Действительно, сок от зеленой ореховой кожуры оставлял на руках ничем не отбиваемые коричневые пятна. Собственно из-за этого, не желая пачкаться, мы потом так и повезли эти орехи домой - целый рюкзак орехов в зеленых оболочках. Так что мне с трудом верилось, что это те самые грецкие орехи, которые всем хорошо известны. И только, когда уже дома дед не погнушался и все их очистил, стало ясно, да, те же самые.

Орехами дело не ограничилось. Уже с матерью мы как-то отправились в горные заросли за кизилом. Длинные красные ягоды с высоких кустов обирались легко, к обеду мы возвратились, притащив целую корзину. Мария только посмеивалась. Действительно, когда есть алыча, сливы, абрикосы, вишня, виноград - собирать какую-то мелкую кислятину. Но нам всё казалось впрок, привезли мы домой с Юга и кизила.