Свободное падение

Гоуф Лоуренс

– Гарсия был у нас всего один раз, два года тому назад. Прибыл в роскошном лимузине с парой бутылок шампанского, с цветами. Семейная встреча. Пока был, все твердил, какой он герой, как он отловил плохих ребят, а напившись, вывернул нам все на софу. Я помогал Марии убрать и даже не заметил, как он ушел. Я уже сказал, это было около двух лет назад. С тех пор я ничего о нем не знаю.

– Он сообщил начальству в Панаме, что вылетел на похороны, – сказал Уиллоус:

– Нет, это не так.

–

А откуда он узнал, что Мария умерла?

– Я позвонил по телефону.

– Вы разговаривали с ним?

– Нет, я попросил ему передать. – Спрингвей снова смотрел в окно. Над головой висел слоистый клуб дыма.

– А как умерла Мария, мистер Спрингвей? – спросила Паркер.

– На пешеходном переходе, какой-то парень сбил ее на украденном автомобиле. Она скончалась на месте.

Паркер произнесла что-то сочувственное.

– Парня поймали?

– Он врезался в автобус. Разбил автомобиль и даже царапины не получил, без привязного ремня – надувной матрас спас его бесполезную жизнь.

У космического корабля была широкая подставка. Спрингвей поставил его обратно на камин.

– Иногда мне кажется, что она где-то здесь, среди звезд. – Он показал на орнамент урны.

Паркер не нашла слов, только кивнула.

– Возможно, Гарсия и был в чем-то замешан, но я не знаю, чем он занимался. Я бы вам рассказал.

Он потушил в камине сигарету и заплакал.

Уиллоус положил визитную карточку на камин, подальше от урны.

– Ну и что теперь? – спросила Паркер, когда они шли к автомобилю.

– Все то же, а потом и мы умрем.

– Скорее раньше, чем позже, если ты не встряхнешься.

Уиллоус улыбнулся.

– На полный желудок я меньше склонен к фатализму.

– Значит, ты голоден все время.

Уиллоус смотрел, как Паркер искала в сумочке ключи от автомобиля.

– Хочешь, поведу я?

– Я не доверила бы тебе даже руль от своего катафалка, Джек.

Глава 14

Грег чувствовал себя так, словно сначала его отколотили, потом сутки напролет ходили по нему, топтали и долго били по голове. Он с трудом открыл глаза и снова зажмурился от сверкания розового кафеля, хромированных кранов и цепочек. Грег проморгался – и все наконец попало в фокус. Он, согнувшись вдвое, сидел в ванной, из крана капало на спину, а мокрое полотенце, скомканное на коленях, служило ему подушкой.

В голове стучало. Он встал, потерял равновесие; ухватился за пластиковую шторку ванной, и она рассыпалась на полоски. С трудом он уселся на край ванны.

Один ботинок, недорогой мокасин из замши, лежал в унитазе, наполовину залитый водой. Он подозревал, что его собрат нырнул еще

глубже, отверстие это позволяло.

Минуту он сидел, пытаясь собраться с мыслями. Потом встал на ноги и направился к висящей над раковиной аптечке.

Он принял огромную дозу аспирина, ополоснул лицо. Голова болела так, словно ею всю ночь играли в футбол.

Он выловил из туалета туфлю, помочился и включил душ, залив при этом и линолеум, выругавшись, неуверенно и без убеждения. Вокруг валялись детали распавшейся шторки: на плотном голубом пластике обнаженные женщины с красными зонтиками.

Шторка стоила недешево, но была настолько безвкусна, что он давно, но вяло собирался с удовольствием найти ей замену.

Не спеша, двигаясь с осторожностью, Грег принял душ и побрился, надел свежую рубашку из сухой чистки и линялые джинсы. После третьей чашки кофе он снова стал чувствовать себя человеком, мир прояснился и заявил о своих проблемах.

Вчера, прежде чем погрузиться в запой, он подсчитал пачку баксов, спрятанных в морозильнике в коробке с вафлями. Там было меньше трех тысяч, две восемьсот пятьдесят, если уж быть точным. Да еще в бумажнике было столько, что хватит на целую неделю, если пореже выходить из дома.

Он налил еще чашку кофе, уселся на софе и начал листать черный блокнот с кожаной обложкой, скрепленной спиралью. Грег думал о нем, как об «энциклопедии возможностей». Здесь были имена всех женщин, которых он уговорил встречаться с ним за последние полтора года, их описание и имена, адреса трастовых компаний, банков и кредитных союзов, в которых они работали.

У Грега была карта города крупного масштаба. Каждый раз, начиная встречаться с какой-нибудь женщиной, он втыкал булавку с розовой головкой в то место на карте, где она жила. Другая булавка – с черной головкой – втыкалась на место преступления. Он тщательно следил за тем, чтобы линии никогда не образовывали прямых и не следовали в направлении, которые легко предусмотреть. Он знал, что шаблоны – смерть для преступников вообще, и в особенности для грабителей банков. Он всегда работал в одиночку, не имел друзей и оставался трезвым в незнакомой компании.

У него была своя теория неуязвимости: ментам приходится реагировать, то есть делать ответные шаги, которые всегда запаздывают, поскольку игру ведет он. Если на него не укажет перст судьбы, им не удастся его поймать, только в случае его глупейшей ошибки.

Хилари была блондинкой, та, что перед ней, – рыжей. Он отметил имена первой полудюжины брюнеток, перечисленных в кожаной тетради, булавками с зелеными головками, и обнаружил, что одна из зеленых булавок оказалась там же, где и розовая.