Свирепый

Солсбери Дж. Б.

Парковщик ждет, открыв для нее дверцу моего внедорожника.

— Что это, черт возьми, было?

Я едва успеваю закрыть дверь, поэтому у меня уходит минута на то, чтобы понять, что именно она имеет в виду.

— Он поцеловал меня в щеку, как будто я его младшая сестра или типа того.

Я направляю машину в сторону ресторана Джордан и молюсь, чтобы там не было пробок, потому что у меня нет ни малейшего представления о том, как вести этот разговор.

— Я не понимаю, — продолжает она. —

Вчера вечером он без проблем засунул свой язык мне в рот, а...

— Мне не нужно слышать...

— ...теперь не хочет поцеловать меня в губы?

— ...детали.

Она выдыхает несколько вдохов в ладонь.

— Мятная свежесть. — Опускает зеркало солнцезащитного козырька и осматривает свое лицо. Зубы. Захлопывает его. — Придурок. Никогда больше не позволю ему прикасаться ко мне...

— Хейван, пожалуйста. — Я сжимаю руль с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

— Что! — огрызается она.

— Он пытался быть уважительным. — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы она перестала делиться интимными подробностями.

— Это не имеет никакого смысла. Мы встречаемся.

Вот видите! Вот почему мне нужна здесь Ванесса. Дерьмо.

— Я был там, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Он хотел проявить уважение, потому что я стоял прямо там.

— Значит... он тебя очень уважает.

— Да.

— Потому что ты?..

— Его босс и твой... отец. — Я прочищаю горло. — Но в основном из-за второго.

— Давай-ка я проясню. Он будет целовать меня и прикасаться ко мне...

— Мне не нужны подробности.

— Отлично. Мы точно переспали. Много раз. Но это его уважение к тебе. До такой степени, что он будет уважать то, что хочешь ты, а не то, что хочу я?

Я открываю рот, чтобы ответить. Закрываю его. Открываю снова. Затем решаю, что у меня нет достаточного ответа на это.

— Вау, — говорит она и смеется без юмора. — Похоже, мы вернулись в восемнадцатый век. Сколько ты был в моей жизни, всего секунду? И он оказывает тебе уважение. — Она качает головой и смотрит в окно, а затем снова поворачивается ко мне. — Могу я задать тебе вопрос?

Нет. Только не без твоей мамы. Ни в коем случае.

— Каково это — получать столько уважения только потому, что ты родился с членом и яйцами? Мне искренне любопытно узнать, на что похоже такое право. — Она поднимает брови, ожидая ответа.

— Я, э-э… Я никогда раньше не думал об этом в таких терминах. — На самом деле она права. Именно ей он должен оказывать максимальное почтение. Не мне. Или кому-то еще. — Ты права. Он облажался.

Словно выдернули вилку из розетки, все ее тело расслабляется.

— Спасибо. Он действительно облажался.

— Если это что-то значит, я верю, что он пытался...

— Не защищай его.

Киваю,

чувствуя прилив гордости. Ванесса всегда была самой сильной женщиной из всех, кого я знал. Я думаю о том, как она вложила это в нашу дочь и дала ей силу и уверенность в себе, чтобы понять, когда Хейван получает меньше, чем заслуживает. Разве есть больший подарок, который мать может сделать своему ребенку?

— Знаешь, ты очень напоминаешь мне свою маму.

— О, спасибо, — саркастически отвечает она.

— Твоя мама — невероятная женщина. Умная, смелая и самодостаточная.

Я чувствую, как она изучает мой профиль.

— Ты любишь ее.

Я не подтверждаю это утверждение, потому что она и так знает, что люблю. Любил.

— Если ты так сильно ее любишь, почему не искал нас?

— Я не знаю.

— Это довольно убогий ответ, — ворчит она.

— Знаю.

Мы подъезжаем к ресторану «Джордан на реке», и хостес проводит нас в отдельную комнату, где Джордан и Александр уже сидят в ожидании.

Как и следовало ожидать, Джордан вьется вокруг Хейван. Александр, что редкость, не хмурится, а наоборот, в его обычно холодном выражении лица появляется нотка благоговения, когда он слушает, как Хейван рассказывает о том, как провела время в городе.

— ...видела нью-йоркское метро в миллионе фильмов, — говорит Хейван. — Чего я никак не ожидала, так это запаха. — Девушка морщит нос, как Ванесса, и это заставляет меня улыбнуться.

Александр хмурится.

— Запаха?

— Прости моего мужа. — Джордан закатывает глаза, но любяще улыбается ему, прежде чем снова повернуться к Хейван. — Он никогда раньше не был в метро.

— Серьезно? — спрашивает Хейван, а затем смотрит на меня в поисках ответа.

Смущение согревает мне шею.

Ее глаза расширяются.

— Не может быть. Ты тоже не был?

— У нас... всегда был свой транспорт. — Надеюсь, это тонкий способ объяснить, что мы всегда были очень богаты, не говоря об этом прямо.

— Он имеет в виду, — говорит Джордан, — что они чертовски богаты, поэтому у них всегда были водители.

— И чем там пахнет? — Брови Александра сдвинуты вместе, как будто он не переставал думать об этом запахе, с тех пор как Хейван упомянула об этом.

— Мочой, Гризли. — Джордан успокаивающе похлопывает его по плечу. — Там воняет мочой.

Хейван хихикает, и звук этот новый, другой и одновременно до боли знакомый.

Выражение лица Александра меняется от любопытства до отвращения.

— Неужели в метро нет туалетов?

Джордан вздыхает и поворачивается к Хейван.

— Я объясню ему это позже. Мы не хотим портить себе аппетит перед ужином. — Она предлагает Хейван осмотреть кухню, и они исчезают за дверью «Только для персонала».