Свирепый

Солсбери Дж. Б.

— Никто. Не волнуйся об этом.

— Только не говори, что ты просто переспала с каким-то случайным человеком, — говорит Хейван немного обеспокоенно.

— Нет. — Теперь я смотрю им в лицо, но пью воду, надеясь, что задержка с ответом заставит забыть обо всем этом разговоре.

Веселье на лице Хейса говорит мне, что мне не может так повезти.

— Значит, кто-то из старших классов?

— Угу. И это все, что я собираюсь сказать о...

— И какой он? — Хейван, кажется, очень хочет услышать больше, и часть меня мечтает, чтобы я могла разделить с ней этот момент материнско-дочернего общения. Она ошибается,

говоря, что я живу как монашка. Потому что ходила на свидания и пыталась добиться большего с Тэгом несколько лет назад, но никогда не рассказывала ей об этом. Я знаю, она мечтала о том, чтобы у нас были отношения типа «поговорим о мальчиках», но мне никогда не хотелось, чтобы она думала, что окажется на втором месте после какого-то парня. Я не хотела волновать ее, позволять ей привязываться к парню, с которым я в итоге просто расстанусь, или, что еще хуже, чтобы какой-то чувак в моей жизни начал указывать ей, что делать.

— Да, Несс, — говорит Хейс. — Расскажи нам о нем.

Я бросаю на него злобный взгляд и прочищаю горло.

— Ну, он очень красив...

Хейс кивает, как бы говоря: «Продолжай».

— Умный, успешный, почти все, что может пожелать женщина. — Я пожимаю плечами.

Часть юмора исчезает с его лица.

— Почти все?

— О, нет... — вмешивается Хейван. — У него странные причуды? Например, ноги? Или игры с какашками?

— Хейван!

— Боже правый!

Хейс и я реагируем одновременно.

— Что? — Она пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. — Лия рассказала мне об этом. Это просто нечто.

— А мы уверены, что тебе стоит общаться с этой Лией? — говорит Хейс интонацией обеспокоенного отца.

— Нет, ничего такого. — Кривлю рот, размышляя. — Хотя я не знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка, что у него нет пристрастия к игре с какашками...

— Уверен, что нет, — быстро говорит Хейс.

Я поднимаю бровь.

— Но это возможно.

— Вполне может быть. — Хейван строит гримасу отвращения. — Лия однажды встречалась с парнем, который спросил, может ли он на нее помочиться.

Я стону, потому что что, блядь, происходит? С каких пор мой ребенок стал достаточно взрослым, чтобы узнавать о таких вещах? Так хотелось думать, что маленький городок поможет ей взрослеть медленно.

— Нет. — Хейс качает головой. — Давайте дадим этому парню презумпцию невиновности и скажем, что у него нет никаких извращений. Мне интереснее узнать, почему ты считаешь, что этот красивый, успешный джентльмен, который звучит как довольно потрясающий парень, это «почти все, что может пожелать женщина».

Не могу поверить, что он заставляет меня это делать. Ну ладно, если он хочет играть жестко, я буду играть.

— Он гордый. Очень самовлюблен.

Хейс поднимает бровь, как бы говоря, что вызов принят.

— И грубоват с обслуживающим персоналом.

— О, да, — говорит Хейван. — Это отталкивает.

— Ладно, подождите, — говорит Хейс. — Может, он не грубый. Может, он просто прямолинеен. А гордыня может быть просто уверенностью в себе. Однако мне любопытно. Ты говоришь, что он самовлюблен, то есть озабочен только собственными потребностями? — Он поднимает бровь, как будто бросая мне вызов сказать, что прошлая ночь была не только ради моего удовольствия.

Мои глаза расширяются, а щеки пылают.

Я глотаю воду, надеясь, что она охладит мое лицо, а также мои внутренности, которые разгораются при воспоминании о рте Хейса между моих ног.

Он прочищает горло и, проходя мимо меня по пути к холодильнику, бормочет:

— Так я и думал.

— В любом случае, — громко говорю я. — Неважно. Этого больше не повторится.

Я скорее чувствую, чем вижу, как напрягается большое тело Хейса рядом со мной.

— Мы вернемся в Маниту-Спрингс через пару недель...

— Фу, — говорит Хейван. — Не напоминай мне.

— Последнее, что мне нужно, это во что-то здесь вляпаться.

Дверь холодильника закрывается. Хейс идет за мной, чтобы покинуть кухню, но останавливается.

— Несс, твои туфли и сумка со вчерашнего вечера лежат здесь, на полу.

У меня перехватывает дыхание, а Хейван прищуривает глаза.

— О, должно быть, я уронила их, когда пришла сегодня утром.

Хейван переводит взгляд с моих вещей на меня и Хейса. Как всегда наблюдательная, и я почти вижу, как крутятся колесики в ее голове, и молюсь, чтобы это был тот самый случай, когда она не сложит два и два вместе.

Хейс выходит из комнаты, хихикая себе под нос. Я борюсь с желанием швырнуть свой стакан с водой ему в голову.

— У меня сегодня много работы. — Я забираю свои туфли, сумочку и воду. — Очень занята. Увидимся позже, хорошо? — Я продолжаю заполнять пространство бессмысленными словами, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы сбить ее со следа из хлебных крошек, которые я оставила прямо здесь, на полу. Все они ведут к вполне реальному выводу, что я переспала с Хейсом и спала в его объятиях прошлой ночью.

Черт побери!

Хейс

Я провожу вторую половину дня в своем домашнем офисе, работая и стараясь не думать о том, что Несс находится в нескольких шагах по коридору.

Держать ее в своих объятиях прошлой ночью было фантазией, которую я и представить себе не мог, что мне представится возможность воплотить в жизнь. Взрывная сексуальная энергия, которая всегда бурлила между нами, стала в десять раз сильнее, чем я помню, что вряд ли возможно. Я почти ожидал, что мы оставим на кровати следы от огня. Моя малышка Несс выросла, и, Боже мой, в какую женщину она превратилась. От одного взгляда на нее у меня перехватывает дыхание. Этот дерзкий ротик издает самые сексуальные стоны, когда мой рот на ней. Она нежная, храбрая, сильная и чертовски дерзкая. Прошлой ночью я даже не овладел ею полностью, а наша связь стала самым горячим сексуальным опытом за всю мою жизнь.

Джинсы становятся болезненно тесными между ног, когда член набухает и твердеет от воспоминаний. Я едва удерживаюсь на своем месте, борясь с желанием помчаться в ее комнату и вытрясти из нее все дерьмо. Не в прямом смысле. Я не люблю игры с какашками. Мерзость.

Хейван ушла пятнадцать минут назад, чтобы пообедать с Дэвидом. Это значит, что мы остались одни. И с каждой секундой я начинаю тосковать по ней.

Ванесса сказала, что то, что мы делали прошлой ночью, больше никогда не повторится. Как будто у кого-то из нас хватит самоконтроля? От этой мысли мне хочется проверить ее теорию. Посмотреть, сможет ли она, в отличие от меня, отрицать тягу между нами.