Сварогов

Шуф Владимир

Любо им перебирать:

Сердца лучшие желанья,

Струны робкие души!

Арф Эоловых бряцанье

Сладко слушать им в тиши.

Сообщив их ореолу

Злую прелесть иногда,

В них живет к другому полу

Инстинктивная вражда.

VII

По ночам, в саду Цирцеи,

Лишь становится темней,

Бродит в сумраке аллеи

Рой вздыхающих теней.

Рой влюбленных привидений

Плачет, слезы льет в батист,

И от вздохов их осенний

На ветвях трепещет лист

Но пленительней Цирцеи

Сафо, Сафочка, Софи!

Эскапады и затеи

Милы в ней, как сон любви.

Пусть портрет ее нам Зичи

Нарисует, взяв пастель:

Фей в лесной глуши и дичи,

Эльфа сон, в цветке -- постель.

VIII

Но и в жизни прозаичной

Поэтически мила,

Не Сафо она античной,

Просто Сафочкой была.

Нрав по истине бесовский:

С ней не спорь, ей не перечь!

Что за выговор московский,

Что за правильная речь!

Блеск острот, задор лукавый,

Словом, как рублем, дарит!

Мигом спорщик стал забавой

И кикиморой глядит!

Но при колкости беседы

Сафочка совсем не зла...

Ей прозванье "непоседы"

Няня старая дала.

IX

Как мила ее фигурка!

Как изящно сложена!

Вот уселась в позе турка

На диване шить она...

Вот бежит -- гудит аллея!

Шум и смех, а сколько мин!

Или, щечками алея,

Смотрит в гаснущий камин.

В "дурачки" с азартом злости

Бьется с няней в вечера

И поет романсы Тости, --

Ей "Нинон" почти сестра.

"О, Нинон! Ты грез не знаешь!

Ты не любишь никогда...

Не живешь, а прозябаешь:

Дни идут, летят года!"

X

Но милей Калипсо. Ею

Телемак, хитрец Улисс,

Муж, лишивший чар Цирцею,

И Сварогов увлеклись.

О, конечно, нимфа эта

Далеко не Sainte-Nitouche!

Но для строгого портрета

Мне нужны перо и тушь.

Слаб портрет, весьма далек он.

Контур, штрих... пишу en face,

И рисую черный локон

И агаты черных глаз.

Впрочем, прибегать к черченью,

Я не знаю, нужно ль мне?

Ведь она поет? По пенью

Судим мы певиц вполне.

XI

Как "Vorrei morir" прекрасна,

Точно "Aimez-moi" мила

И кокетливо-опасна

Анна Павловна была.

С музыкой Шопена чудной

Я ее сравнить бы мог,

Бурной, страстной, безрассудной,

Полной чувства и тревог.

Также мысль звучит в ней строго,

С легкой прелестью мечты,

Также искренности много

И глубокой простоты.

Нежный тон, блеск гаммы гордый...

Молвит, в правде не греша,

Чувства -- те же ведь аккорды,

Та же музыка -- душа.

ХII

Ба! Но мы в серьезность впали...

Как мне быть? "В вечерний час

Три богини спорить стали, --

Кто прекраснее из нас?

Вот Калипсо, вот Цирцея,

Сафо, Сафочка моя...

И раздор меж ними сея,

Яблочко бросаю я.

О, читатель! Будь Парисом

И судьею красоты!

Трех богинь за кипарисом

На балконе видишь ты.

"Эвоэ! Богини эти!.."

И Сварогов, Серж и граф,

Как Парис, в вечернем свете

Их узрели, в сад попав.

ХIII

Легкий стан обняв у талий,

На балконе -- милый вид --

Сафочка с Цирцеей стали,

Анна с книгою сидит.

Группа граций... Волховская

В белом платье с пояском,

Сафо кутает, мечтая,

Плечи шелковым платком.

Серж, подняв свой шлем с поклоном,

Крикнул: "Здравствуйте, mesdames!

Здесь три гранда под балконом!..

Вам я серенаду дам!
– -

– - Серенаду? Слишком страстно!

Но синьорам наш привет!

– - Музыка была б ужасна!

К счастью с ними лютни нет!

XIV

– - Спит Гренада!
– Серж стал в позу,

Как гитару, палку взяв.

– - О, певец! Ловите розу!
– -

Но ловили Серж и граф.

Сафочка с Цирцеей рядом

Хохотали: "Граф, живей!"

Дмитрий, встретясь с Анной взглядом,

Молча поклонился ей.

Анна улыбнулась мило,

Оправляя туалет,

И головку наклонила

На поклон его в ответ.

Разместившись на балконе,

Все болтали... вечер гас,