Сварогов

Шуф Владимир

ХХХVII

И во всем живая сила

Страстных грез отозвалась...

– - Я люблю вас!
– говорила

Анна, к Дмитрию склонясь.

Руку сжав ее в перчатке,

Заглянув ей в глубь очей,

Он узнал в них тот же шаткий

И манящий блеск ночей,

Тот же свет зовущей страсти.

Что горел в кустах, в траве,

Полный нежности и власти,

Весь сиявший в торжестве...

Он узнал в них счастье ласки

И прочел любви печаль,

И мечты той лунной сказки.

Что рассказывала даль.

XXXVIII

Но довольно! Amoroso

Я кончаю, пылко спев.

Здесь есть все: мечта и роза,

Свет луны и вздохи дев.

Даже, есть немного чувства

И немало чепухи...

О, поэзии искусство

И певучие стихи!

Я люблю вас, но в конфузе

И забыв поэта спесь,

Признаюсь лукавой музе,

Что приличней пенье здесь.

Тенор, сжалься над поэтом!

Славный Фигнер, вас зову!

Con amore спев фальцетом,

Заключите мне главу!

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛИЦИНИЯ

On a dans lвmе une tendresse

Oъ tremblent toutes les douleurs,

Et c'est parfois une caresse,

Qui trouble et fait germer les pleurs.

Sulli-Prudhomme.

I

– - Мы в садах цветущей Эи!

– - Муз и Граций здесь приют!

И, смеясь, в чертог Цирцеи

Дмитрий, Серж и граф идут.

Улиц вид здесь был пустынней...

Серж калитки взял кольцо, --

Свежим запахом глициний

Им повеяло в лицо.

Посреди акаций белых,

Снежных листьев, алых роз,

В очарованных пределах

Кипарис зеленый рос.

Плеск воды, фонтана мрамор,

Виллы сказочный чертог...

Вместо "salve" слово "amor"

Украшало там порог.

II

Кисти

крупные глициний

Убирали весь фасад.

Был обвит гирляндой синей

Там балкон, сходивший в сад.

Бросив трепетные тени

В стекла окон, вдоль террас,

На колонны и ступени

Там глициния вилась.

С крыш сбегала сетью яркой,

Расползалась вдоль оград.

И над входом с легкой аркой

Упадал ее каскад.

Ароматна и прекрасна,

Навевая лень мечты,

Здесь она царила властно,

Разбросав свои цветы.

III

В час, когда на этой вилле

Гас вечерний свет зари,

В сад три музы выходили,

Три богини, нимфы три:

Первая была Цирцея.

Сафо там была второй,

И Калипсо третья фея, --

Ею мой пленен герой.

Этой нимфою прелестной

И царицею наяд

Одиссей сам, как известно,

Был пленен семь лет подряд.

Но для суетного света

Попытаюсь я опять,

Взяв палитру, три портрета

С трех богинь нарисовать.

IV

Злым жезлом своим владея,

Всех богинь она страшней --

Белокурая Цирцея

В стаде львов, пантер, свиней...

Между свиньями и львами,

Ей особенно мила,

Нежно хлопает ушами

Тень влюбленного осла.

Но теперь causerie в гостиной

И богини слышен смех...

Как иных с любезной миной

Отличаешь в свите "всех"!

Как других встречает строго,

Как небрежна, как она

Обещать умеет много.

Ничего не дав сполна!

V

Вечер стих. Богиня в пледе

С кем-то сходит в сад густой.

На скамейку сев, в беседе

Стала девушкой простой.

Да, она была когда-то

Одинока и бедна...

Жизнь ее теперь богата,

Но не радует она!

Из окна рояля звуки

Долетают, сад шумит...

Как грустна! Как бледны руки,

Как ее печален вид!

Уж не милая ль Татьяна

Здесь пригрезилась в саду?

Дышит мирт, и фортепьяно,

И цветы -- как на беду!

VI

Есть кокетки, -- их искусство

С красотою заодно.

Не инстинкт один, но чувство,

Сердце трогает оно.

И когда божку Амуру

Рад влюбленный жизнь отдать --

Нежных чувств клавиатуру