Свалка историй

Деймон Лилу

Вики в ответ постучал себя по лбу.

– Она всегда играет тут.

– А ты когда-нибудь врубал на полную? – поинтересовался парень.

– Никогда, – признался Вики.

– Ну, может, пора узнать, каково это?

И Вики узнал.

***

На следующий день после возвращения Наташи пропали еще три человека. Двое

с концами, один, угрюмый забойщик скота Тихон, считай, тоже. Он напролом прошел сквозь толпу зареванных баб, выпустил с бойни ожидающую скорбной участи скотину и увел ее за собой в закат.

Через две недели не досчитались еще девятерых. Трое вернулись такими же, как Наташа, пугающе чужими.

Портрет главы администрации собрал перед собой лучших представителей деревенской общественности. Бабку Федору и участкового Серенького. Объявил осадное положение, велел никого за пределы деревни не выпускать, особенно в лес.

– И патрулировать! – приказал портрет. – Дружину собрать из добровольцев. Пусть ходят и музицируют. Особенно ночью.

– Зачем? – спросила бабка Федора.

– Заглушать зов зла! – пронзил ее грозным взглядом портрет.

– А что вообще происходит? – поинтересовался участковый.– Что с Наташей и остальными? Может, они больны? Это какая-то эпидемия?

– Не положено! Отставить вопросы! – голос портрета сотряс светелку. – Исполнять, что велено!

Вениамин с бабкой Федорой отдали честь.

– Так, – смягчился портрет и добавил туманно.– Если критическая масса… хмммм… превысится… хмммм… нажмете кнопку.

Бабка Федора ответила преданным кивком. Участковый ничего не понял, но спрашивать побоялся, надеясь, что поймет потом. Когда критическая масса… хммм… чего-то там…

Причина же, по которой Вениамин не сообщил портрету о своем намерении сидеть в засаде под ореховым кустом, была проста. Портрет Серенькому не нравился.

***

Оказалось, узнать мало. Нужно было еще понять. И Вики отправился туда, где все началось.

***

Упрямство Вениамина было вознаграждено. Когда он уже почти отчаялся, таращась в темноту и проклиная задеревеневший зад, в поле его периферического зрения появилась незнакомая фигура. Она мерцала, пульсировала и переливалась всеми цветами накаченной психоделиками радуги.

Как Серенький не старался, разглядеть фигуру не удавалась, она ускользала, стоило участковому сфокусировать взгляд.

– Я сейчас вызову подкрепление! – пригрозил Вениамин.– Прекратите издеваться!

Куст задрожал, осыпая Серенького орехами. Они били по нему так слажено и ритмично, что участковому стало казаться, будто играет очень знакомая музыка. Та, что звучала

в нем с самого рожденья, просто он вырос и перестал ее слышать. Теперь она стучала в ушах веселым маршем. Сквозь него участковый различил голос. Говорила переливающаяся психоделическими цветами фигура.

– Всегда мало узнать, правда? Хочется еще и понять.

– Нет, – возразил Вениамин, – хочется, чтобы все было спокойно и как полагается.

– Тогда зачем ты тут торчишь каждую ночь?

– Чтобы пресечь это безобразие! С людьми черт знает что творится! – марш в ушах участкового сменил направление с веселого на казенно-героическое.

– Так они, вроде, не жаловались и помочь не просили, – заметила фигура.

– А ты, собственно, кто такой? –спохватился Серенький.– Предъяви документы.

– Серьезно? – рассмеялась фигура, – ты правда думаешь, они у меня есть?

– Документы у всех есть, – твердо заявил Серенький. – Так полагается.

– Как же тяжело… – посетовала фигура, – тугой ты. Но ничего не поделаешь, придется тебе понять, иначе никак. Прости, бро, сейчас будет громко.

Марш в голове Вениамина, обреченно всхлипнув, оборвался. Серенького окутало вязкой тишиной, мир померк, а затем взорвался тысячью осколков, чтобы собраться и закрутиться причудливыми узорами. Волна синтетического звука подхватила участкового, унося в самое сердце этого калейдоскопа.

***

На заре времен, когда мир был юн, смешлив и весел, он звучал музыкой. Она играла внутри каждого живого существа, сливаясь в единое гармоничное целое. В один особенно шумный и радостный день с ветки слез первый человек. Он не сильно отличался от нынешних людей, разве что стилем одежды и длинной хвоста.

– Даааа, – протянул он, оглядевшись, – полный бардак. Кто-то должен дирижировать этим блядским оркестром.

Он срубил ветку, с которой слез, и провозгласил себя доминирующим видом. Потомки первого человека вынудили все живое уступить, подстроиться под них, как под неприятное, но неизбежное обстоятельство. Мир повзрослел. Музыка смолкла. Стала звучать на других, не доступных людскому уху, частотах.

***

Вениамин Серенький несся сквозь время и пространство на волне убойного транса. Его тело извивалось яркой, кислотных цветов, спиралью; в хвост ей вцепились бесчисленные поколения, мнящие себя доминирующим видом. Ощущения были, как в детстве. Тогда участковый на спор уселся голым задом на муравейник.

Потом вдруг без предупреждения все закончилось, и Вениамин снова оказался в лесу под ореховым кустом. Психоделическая фигура не отстала, теперь участковый видел ее прямо перед собой. Она изменилась, приняв облик хрупкого юноши с дредами на голове.