Суженый босс
Шрифт:
— Почему ты бросила своего жениха, и поехала на Кони-Айленд?
— Потому что у нас произошла ссора, — говорю я, поднимая подбородок. — И, честно говоря, я не хотела больше смотреть на него. Мне нужно было пространство.
— Так не решают проблемы, и ты это знаешь, — говорит бабушка. — Мы встречаемся с ними лицом к лицу и обсуждаем их.
— Ага, но я хотела побыть одна, и, если позволите, мне необходимо личное пространство.
Я снимаю туфли, оставляю их в прихожей, и направляюсь в свою комнату. Можно не сомневаться, что он последует за мной.
Я оставляю дверь своей спальни открытой и начинаю расстегивать молнию на платье, зная, что он может появиться в любую секунду.
И как раз в тот момент, когда платье соскальзывает с моего тела на пол, Рэт протискивается в дверь и закрывает ее. Его глаза тут же пожирают меня, пока он сокращает расстояние между нами.
Я не успеваю и глазом моргнуть, как его руки оказываются на моих бедрах, а губы прижимаются к моим губам прежде, чем я делаю следующий вдох.
Застигнутая врасплох, я замираю на несколько секунд, позволяя ему завладевать моим ртом так, как он хочет, но, осознав, что должна злиться на этого человека, отталкиваю его.
Повернувшись к комоду, достаю шелковые шорты и подходящий к ним топ. Прямо перед ним я раздеваюсь. Обнажившись, быстро взглянула на него и увидела, насколько темнее и зловещее стали его глаза.
Я поворачиваюсь к нему, предоставляя полный обзор, и надеваю сначала шорты, а затем топ. Его взгляд не отрывается от моего тела, даже когда я подхожу к нему, лезу в карман его брюк и достаю телефон. Я разблокирую его, открываю Грабхаб (прим. пер.: Грабхаб (Grubhub) — американская онлайн — платформа для заказа и доставки готовой еды через мобильные устройства) и заказываю себе пиццу и чесночные хлебные палочки.
Время заполнить себя углеводами и заедать свои чувства.
После оформления заказа, кладу телефон обратно к нему в карман и забираюсь под свое прохладное одеяло. Наши взгляды не отрываются друг от друга, но мы молчим. Не сводя с меня пристального взгляда, он медленно расстегивает рубашку и снимает ее со своих широких плеч. Следующими идут брюки, он расстегивает их и бросает на пол, за ними следуют носки.
Я наблюдаю, как его точеное тело приближается к моей кровати, где он сдвигает меня в сторону и тоже забирается под одеяло. Он прислоняется к изголовью, а затем пытается притянуть меня к себе, но я не позволяю.
— Чарли, — выдыхает он, — ты можешь злиться на меня, но, пожалуйста, просто позволь мне обнять тебя, ладно? Ты до смерти напугала меня, я думал, что с тобой что-то случилось. Просто позволь обнять тебя.
Искренность сквозит в его голосе, он выглядит совершенно подавленным и измученным одновременно, и хотя я расстроена, я понимаю, что он мог волноваться, поэтому сдаюсь и сажусь рядом с ним. Конечно, он не считает, что этого достаточно, и осторожно притягивает меня к себе, крепко прижимая к груди.
— Боже, как же мы перепугались. О чем, черт возьми, ты
— Послушай, Рэт. Я не нуждаюсь в нотациях.
— Тебя не было больше трех часов, Чарли. Без телефона.
— И что? — Я отталкиваюсь от его груди и снова начинаю защищаться. — Хочешь верь, хочешь нет, но до того, как мы встретились, я справлялась самостоятельно, без того, чтобы ты прилетал и спасал меня, словно рыцарь в сияющих доспехах. Мне не нужно было, чтобы ты приходил и налаживал мою жизнь, предлагал работу, квартиру и способ помочь бабушке.
Он отшатывается назад, словно я дала ему пощечину.
— Я не пытаюсь спасти тебя.
— Но разве ты не этим занимаешься? Относишься ко мне как к благотворительной организации?
— Ты, блядь, издеваешься надо мной, да? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты на самом деле так думаешь?
— Может, не с самого начала, но, похоже, так оно и есть. Как будто ты бросаешь деньги стриптизерше. — Я делаю движение рукой, словно отсчитывая банкноты, лежащие передо мной. — Ты раздаешь жилье, водителей, фальшивые предложения, оргазмы и все это ради чего, Рэт?
— Ради тебя, — говорит он мрачным голосом.
— Но почему? Я знаю, что ты считаешь меня привлекательной, и здорово, что ты хочешь со мной встречаться, но что это значит на самом деле, если ты не хочешь открыться, если не хочешь отдать мне частичку себя? Я не поверхностный человек, но ты заставляешь меня чувствовать себя поверхностной.
— Ух ты, — говорит он, откидываясь назад и проводя рукой по волосам. — Просто… ух ты. — Он встает с кровати и начинает одеваться. Просовывает руки в рукава рубашки и застегивает ее, обращаясь ко мне. — Если думаешь, что это поверхностные отношения, то, очевидно, ты была невнимательна.
— Я была само внимание, Рэт. Я заметила, как ты избегаешь любого серьезного разговора, который я пытаюсь с тобой завести.
— Мы ведем глубокие беседы. О чем, блядь, ты говоришь?
— Как насчет предыдущих отношений? Почему ты не говоришь о них?
Он застегивает последнюю пуговицу и говорит:
— Может быть, потому, что не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, слушая о женщинах, которых я когда-то трахал.
— Видишь? Вот опять. — Я указываю на него пальцем. — Ты сказал «женщины, которых я трахал», а не «женщины, с которыми я встречался». Неужели ты настолько эмоционально недоступен, что у тебя никогда не было настоящих отношений?
Он качает головой и уходит, оставляя мою дверь открытой, и я кричу ему вслед:
— Видишь? Избегание.
Он топает обратно в мою комнату и хватается за дверные проемы с обеих сторон.
— Может, я не хочу говорить об этом дерьме, потому что мне чертовски больно думать об этом. Я не такой, как ты, Чарли. Я не хочу вспоминать о том, что меня бросили у алтаря. Я не хочу говорить о человеке, который причинил мне боль. Я хочу забыть и двигаться дальше, и это то, что я сделал. — Он смотрит мне прямо в глаза и говорит: — Я двигаюсь дальше.