Суженый босс

Куин Меган

Леггинсы, длинный свитер, на ногах домашние тапочки, волосы заплетены в косу, на лице ни капли косметики.

Она невообразимо прекрасна.

— О, привет, Чарли, — восклицает Брэм, подходя ко мне сзади. — Я как раз собирался уходить. — Он хлопает меня по плечу и смотрит на меня таким взглядом. Знаете, взгляд лучшего друга, который говорит: помни, о чем мы говорили. — Поговорим завтра. — Он поворачивается к Чарли и говорит: — Будь помягче с этим большим парнем. Клянусь, у него есть сердце.

И затем он уходит, оставляя меня наедине с Чарли.

Чувствуя

себя неловко, я засовываю руки в карманы и говорю:

— Войдешь?

Она кивает, и я отхожу в сторону, чтобы она могла пройти в квартиру. Вместо того чтобы оставить пакет в прихожей, она идет с ним прямо в спальню и остается там.

Не понимая, что происходит, закрываю дверь, запираю ее на ключ и направляюсь в спальню, где на моей кровати, свернувшись калачиком, лежит Чарли.

Она хочет, чтобы я присоединился к ней? Я очень этого хочу.

Но я не двигаюсь с места, потому что все, что могу, это смотреть на нее. Я смотрю на нее так долго, что она наконец прерывает молчание.

— Не оставляй меня одну, Рэт.

Ей не нужно просить меня дважды.

Не раздеваясь, забираюсь в постель, но держусь на расстоянии, что, кажется, расстраивает ее еще больше. Прежде чем я понимаю, что происходит, она плачет в подушку.

Дерьмо.

Я быстро придвигаюсь к ней сзади и крепко прижимаю спиной к своей груди.

— Что происходит? — Спрашиваю я, весь гнев и напряжение, которые были сегодня, исчезли.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились.

— Я тоже не хочу, чтобы мы ссорились, — говорю я, крепко обхватывая ее живот. — Сегодня был отвратительный день. У меня все время сводило живот. — И это правда, хотя я и дал ей возможность уйти, на самом деле я этого не хотел. Я хочу, чтобы она была рядом со мной, чтобы у нее не было возможности даже подумать о том, чтобы уйти. С трудом сглатываю и говорю: — Я не хочу делать поспешных выводов, но то, что ты здесь, в моей постели, означает, что ты снова наденешь кольцо?

Она берет мою руку и проводит ею по своей левой руке, позволяя мне почувствовать рельефный бриллиант. Я выдыхаю и крепче прижимаю ее к себе.

— Прости, что сняла его, — тихо говорит она. — Я была расстроена и отреагировала порывисто. Не знаю, что со мной происходит, не понимаю, почему так переживаю о тебе, о нас, но я не могу иначе. Мне не все равно, Рэт. Мне небезразличен ты, кто ты и кем хочешь стать. Мне важно, что ты думаешь обо мне, наших отношениях и имеют ли они какое-то для тебя значение. Я хочу знать, — это просто соглашение или мы на самом деле встречаемся. Я сомневаюсь, и именно это заставляет меня совершать безумные и глупые поступки… потому что я защищаю свое сердце. Мне и раньше разбивали сердце, и уверена, что если дам тебе шанс, ты его уничтожишь. И это страшнее всего на свете.

— Чарли, — выдыхаю я и прижимаюсь губами к ее щеке. — Ты много значишь для меня. Эти отношения важны. И между нами все началось чертовски странно, и пугает то, как быстро все происходит, и неизвестность тоже пугает. Но когда я сказал, что хочу встречаться с тобой, я, черт возьми,

имел это в виду. Для меня это не просто спонтанное соглашение. Я знаю, возможно, так все и начиналось, но переросло во что-то другое. Для меня это стало серьезным событием, и каким бы пугающим это ни казалось, я начинаю испытывать к тебе чувства. Я не хочу ничего портить, но ты должна дать мне время. Несмотря на то, что мои чувства сильны, все происходит слишком быстро, и я хочу убедиться, что мы не торопимся.

— Хорошо, — тихо говорит она.

Не совсем довольный ее покорностью, я переворачиваю ее так, чтобы она оказалась на спине и смотрела на меня снизу вверх. Я нависаю над ней и подношу руку к ее лицу, поглаживая большим пальцем нежную щеку.

— У нас все хорошо?

Она кивает, и слезы текут из ее глаз.

— У нас все хорошо.

— Тогда почему ты плачешь?

— Потому что я такая. Я плачу, я эмоциональна. Сегодня был тяжелый день, и все сразу навалилось на меня.

Она пытается улыбнуться, но у нее ничего не получается, и от этого мой желудок скручивается еще сильнее.

Теория Брэма начинает обретать смысл.

Я готов не спать, только бы провести еще несколько часов, чтобы убедиться, что вижу улыбку Джулии… полную радости. Я ничего так не хочу в жизни, как того, чтобы моя девочка была счастлива…

Теперь я это понимаю. С каждым вздохом я хочу, чтобы Чарли была счастлива. И, задавая себе этот вопрос, понимаю, что мои чувства к Чарли гораздо сильнее, чем те, что я испытывал к Ванессе. Я никогда бы не спросил ее об этом.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Чарли. Как я могу сделать тебя счастливой?

Она поднимает руку к моему лицу и ласкает губы.

— Займись со мной любовью.

Мне должно быть страшно от того, как она это сказала — заниматься любовью, — но меня это не пугает. Словно она должна была говорить это все время.

Приподнявшись на коленях, я расстегиваю рубашку и отбрасываю ее в сторону, любуясь тем, как Чарли смотрит на меня с благоговением, словно ей никогда не надоест открывающийся перед ней вид. Следующими идут брюки, я снимаю их вместе с боксерами. Оставшись голым, медленно и целенаправленно начинаю раздевать ее. Я начинаю с леггинсов. Затем тянусь к свитеру, и когда снимаю его и обнаруживаю, что на ней нет лифчика, мгновенно становлюсь твердым. Последними снимаю стринги, и после забираюсь на нее и обхватываю ее голову предплечьями.

Я глажу ее по волосам и вытираю ее слезы.

— Чарли, ты должна перестать плакать. Ты меня пугаешь.

— Прости. — Она делает глубокий вдох. — Я просто… напугана.

— Чего ты боишься?

Она отводит взгляд и говорит:

— Не хочу тебя терять, а последние двадцать четыре часа я думала, что теряю тебя.

— Хэй. — Я запечатлеваю поцелуй на ее мокрых от слез щеках. — Я никуда не уйду, Чарли.

Она выдыхает и говорит:

— Когда ты сказал, что двигаешься дальше, это меня сильно задело. Я снова почувствовала себя как с Крисом.