Суррогаты
Шрифт:
Юлька проявила незаурядную смекалку, воспользовавшись карманным зеркальцем. Без него и без расчёски никуда — барышня.
Проникнув в тёмное царство мрака, лучик света заскользил по стенам. Пётр не поверил в увиденное — затих.
— Ну чё там? Чего молчишь и не мычишь? Есть чем поживиться? — не вытерпела подруга.
— Ты только глянь, — прорезалась у него речь снаружи. Он держал в руке консервную банку и довольно тяжёлую, а внушительных размеров.
— Это чё, и такое?
— Если правильно
Ему не хотелось отравить подругу. Хотя та сама готова была рискнуть выступить в качестве дегустатора.
— Пахнет вроде недурно, — потянул Петро носом аромат, исходящий от открытой банки тушёнки.
— Ты пробуй, а не принюхивайся! Чай не духи, ландышами пахнуть не будешь! — не терпелось подруге ощутить на вкус армейский "деликатес". А уже и слюни текли. Облизнулась, глотая их.
Петро с опаской облизнул жир с ножа.
— Не сало, но…
— От хохол!
— Тю, хохлуха!
Не выдержав, Юлька вырвала у него из рук банку и сунула пальцы, выгребая огромный кусок мяса с салом — запихнула в рот.
— У-у-у… — закачала она головой. Ей казалось: отродясь ничего вкусней не ела.
— А бабка запасливая попалась, — отметил в свою очередь Петро. — Партизанка, блин, как и мы!
Ядвига усмехнулась про себя, словно видела и слышала всё, о чём трепалась молодёжь у землянки. Тем и жила, что опять кому-нибудь понадобиться — её помощь. А и знания теперь есть кому передать. Пусть и девица немного дурковатая, ну так и сама одичала тут за столько лет одиночества. Крикнула.
Детворе показалось: кричит майор — вломились в избу. Пётр расстарался, едва не вышибив дверь на пол плашмя.
— Кто кричал?
— Я… — улыбнулась Ядвига.
Точно — бабка со сдвигом…
— Сама ты, девка! — озадачила старуха Юльку. — Будя жрать!
— Что делать надо, бабуля? — ввернул Петро вперёд неё.
— Баньку-то истопи…
— Вона как?
— А чё думали — в сказку попали? Нет…
Старуха оказалась просто кладезь таланта. Умела она обращаться с людьми, а и заставлять делать молодёжь то, что было необходимо. У такой не забалуешь. Прямо как у Апанасихи или в армии.
— Точно — партизанила! — не сомневался Петро, шепнув озорно на ухо Юльке.
— Кыш… — не удержалась старуха.
— А мне что делать, бабушка? — вставилась Юлька.
— То самое, чё и все бабы, — указала она ей на гениталии Азаровского.
— Не поняла шутки юмора?!
— Сама умора! — ухмыльнулась Ядвига. — Привыкай к голым мужикам! Такова наша бабская доля!
— Чего?
— Слышала! А не перебивай! Ишь брезгливая нашлась! Подмывай…
— Ой… — воскликнула Юлька чуть погодя.
— Ну
— У него это… — не знала, как толком объяснить Юлька подоплёку произошедшего конфуза.
— Чё — это?
— Он встал…
— Кто? — уставилась старуха на Азаровского.
Тело майора по-прежнему было в горизонтальном положении.
— …о-о-орган… — кивнула Юлька на то, что смущало её и очень сильно, из-за чего раскраснелась.
— Бесстыжая! Ты чё творишь?
— Да я ничего такого и не делала, просто пыталась помыть — рукой провела вперёд-назад и…
— Сколько раз?
— Не считала…
— От дура, так дура на мою старую голову! А сраму-то! Тьфу! Заставь дурака Богу молиться, так он лоб расшибёт!
— А чё терь делать-то? Как это… успокоить его? — не могла сама Юлька.
— Как-как! Терь никак! Ему баба нужна!
— А где взять?
— Не гляди на меня — я старая!
— А мне ещё рано! Молодая я для него!
— Ну, это такое дело: никогда не рано…
— Значит и не поздно!
— И откель ты така взялась — слишком умная? А… дурная?
— А чё сразу я, ба! Сама велела, я ж не хотела…
— Ох ты… — озадаченно воскликнул Петро, вбежав впопыхах, чтобы сообщить: банька найдена и уже затопил печь, а тут такое и…
— Это не я, а бабка! — тут же выпалила Юлька.
— И целовал тогда он тебя, потеряв сознание в бреду…
— Вы продолжайте — не останавливайтесь, — ввернула между делом Ядвига. — А я послушаю! Больно интересно у вас это получается! А то отстала я тут от жизни! Не каждый год выпадает удача свидеться с живыми людьми!
— Ой, а с кем вы, бабушка, тут общаетесь? — испугалась Юлька, подумав Бог знает что.
— С ними…
— Пы-правда?
— Зверями и птицами…
— Фу ты… — отлегло на душе у девицы.
— А ты чё подумала: я — ведьма? Мертвецов оживляю? Когда и сама ещо ого-го… — покосилась Ядвига на то, что подняла Юлька у Азаровского. — Эх, и озорная ты девчонка, как я погляжу!
— Ты сам ещё ого-го, бабуль…
— И на том спасибо! Идите в… баню! Марш мыться…
— Чё, прямо ща…
— И желательно порознь, а то потом у Петра така же будет проблема при виде тя в непотребном виде…
— Я не такая…
— Все мы — бабы, а они — мужики…
Пока они "купались" по очереди, не раз поругались. Юльке всё казалось: Пётр норовит подглядеть за ней, а он ходил кругами вокруг да около, охраняя её покой. Старуха меж тем основательно занялась Азаровским — омыла травами с отвара, а затем и им смочила раны, вымывая всю грязь, и наложила не то жир, не то масло, не то ещё какую-то мазь животного происхождения.