Суррогаты

Михонов Сергей

Известие оказалось неожиданным для него. Тот являлся его работодателем — деловым партнёром по бизнесу, завязанному на криминале. Бомжи хранили его товар, доставляемый контрабандой в город, и отвечали головой, а он частично делился с ними им в качестве оплаты по бартеру. Ведь являлся плодово-овощным магнатом. Вся продукция пищевой торговли в городе частным образом шла через него. Отсюда и плодово-выгодное пойло "чернилом" постоянно имелось у "пещерного" люда под рукой и закусь к нему — то, что портилось

и быстро начинало гнить. Им они и дезинфицировали просроченный товар.

— Да, это я — Павел "Батькович" Усольцев-младший… — чуть повысил голос незваный гость.

— Это меняет дело. Нечасто к нам захаживают столь приятные люди… — отметил в свою очередь "пещерник".

Соглядатай с бугаём недоумевали, почему вдруг изменился их пахан. Им было невдомёк о том бизнесе, котором он вёл с отцом сотрудника ФСБ. Предложил ему вместо паяльника стул. Благо к столу приглашать не стал, но зато подал стакан, вывернув в него остатки содержимого бутылки.

— Пей…

— Это то, что я подумал?

— Ага…

— Товар отца?

— Ну да… — продолжал скалиться, пытаясь улыбаться "пещерник". Лучше бы просто держал рот на замке.

— Проще застрелиться, всё меньше мучаться придётся!

— Брезгуешь — нами? Нашим гостеприимством? — не выдержал Сопля.

Осадить его "пещерник" не успел. Павел расстарался, ублажая бомжей, опрокинув содержимое стакана на себя, и больше пролил, чем влил, куда следовало. Закашлялся.

— А терь закуси… — сунул какой-то просроченный продукт с гнильцой "пещерник".

Брезгливо морщась, Павел уступил. Вроде банан проглотил, хотя и захрустел как огурцом. Но спрашивать не стал, чем давился в очередной раз. Стерпел и это унижение.

— Поможете? — наконец-то молвил он, прожевав то, что мешало ему говорить.

— А то как же! Все ж божью люди, аки твари… — повеселел "пещерник". — Картинки с собой?

— Одна найдётся, — вспомнил Усольцев-младший: у него в портмоне имеется фотоснимок, где он с Фоминым стоят в обнимку в костюмах с иголочки при наличии лейтенантских пагонов на выпускном вечере по случаю окончания академии МВД. И оба "хорошенькие".

— Да нет его у него — и кошелька при нём не было, — выдал на-гора Сопля. — Как ща помню! Зую даю!

— А ежли поискать… хорошенько? И вспомнить! — настоял "пещерник", намекнув недвусмысленно соглядатаю: сам обыщет, если тот не вернёт гостю его вещи. Не сомневался: сопливый позарился на "бабло". И возвращать — западло. Но не сегодня. Пришлось уступить.

— Ах да, чуть не забыл… — плохо подыграл он "пещернику".

Про деньги Павел даже и не вспомнил. Благо фото осталось на месте. Его и продемонстрировал местному пахану.

— Ну и рожи, а опухли, аки у пьяного пчеловода свалившегося в улей… — посмеялся "пещерник". В его поведении не осталось

ничего человеческого. — Найдём — отыщется твой подельник! Натворил чего — кинул? Так мы его быстро перевоспитаем!

— Вот только без этого — вашего детектора лжи. Мы тоже не пальцем деланы через то место, и кое-чего умеем, а допрашивать при случае в цокольном помещении, — напомнил Павел о не столь далёких временах союзного построения общества по принципу равенства и братства.

— Ежли б не твой однофамилец, ща разговаривали бы иначе и в ином месте, а вертел бы тебя на детекторе лжи, как…

— Оружие верните! — настоял Усольцев-младший.

— Чё? — переспросил Сопля.

— Табельное — пистолет!

— Ну… — рыкнул "пещерник".

Его Павлу вернул бугай.

— Терь всё?

— Почти…

— Свободен! Не попадайся больше! Вали с ними…

На том и расстались. "Пещерник" завалился спасть в своей берлоге, а его люди повели Усольцева-младшего на поиски пропажи. Недолго он провалялся там. Поспать вновь не дали.

— Какого чёрта! Кого там ещё принесла нелёгкая-А-А…

Он оказался в окружении рабочих в оранжевых комбинезонах.

— Совсем обнаглели-и-и…

Грянул выстрел, обрывающий крик "пещерника". Пуля пробила ему ногу в районе коленной чашечки. Раздался хруст, и новый крик от боли. А затем стук прикладов по рёбрам. И хрипы ввиду появления крови из гортани. Она пошла у бомжа ртом и носом. Из ушей пока не было видно.

Некто из "гастарбайтеров" обратился к нему. Их интересовала та же личность из ФСБ, за которой он отправил с Павлом своих людей.

— Шибко скоро найдут и приведут… — пытался выиграть он время у смерти.

Не тут-то было, последовало новое нажатие на спусковой механизм того работника, у кого на комбинезоне была начертана крестом буква "Х". Что она обозначала, а и иная "М" на других работниках подземки, догадаться не успел, как и расшифровать. Его завербовали. Он стал в один ряд с суррогатами. Отныне являлся их глазами и ушами в подземных коммуникациях города. И ладно бы только он, а то и звери — собаки. И лучше ищеек не найти.

Круг поисков сужался. Преследователи знали своё дело, не замечая усталости, как впрочем, и иные физические отклонения от нормы. Цель определена и должна быть захвачена, в случае сопротивления — нейтрализована, а невозможности захвата и вовсе ликвидирована.

* * *

— А-а-а… — застонал некто вблизи от троицы рыскающей по городскому подземелью.

Все разом замерли, а Усольцев и вовсе едва не умер, отделавшись лёгким испугом, испоганив воздух.

Деваться некуда — дышать нечем, бомжи предпочли кинуться на того, кто побеспокоил их. Обыскали, не вымазавшись ни капли в чужой крови.