Суррогаты
Шрифт:
Ефрейтор же с Апанасихой ни в счёт — их пока не брали в расчёт. Хотя уже оба доказали: без них им не справиться, как ни крути… а и носом — не было смысла. Полная бессмыслица и во всём том, что происходило кругом.
Беглецы больше не обращали внимания, ни на автоматные, ни на орудийные выстрелы очередями вдогонку от пехов и техов Солдат Альянса.
Историческая родина Тараса окрасилась в оранжевые цвета.
— Чем не Хохляндия, — всё ещё озорничал Азаровский, стараясь завуалировать таким незатейливым образом расшатавшиеся нервы. И были ни к чёрту не у него одного.
Помимо
Подобрать, кого бы то ни было ещё из беглецов, экипажу самоходно-зенитного комплекса пока не удавалось. Дезертиры избегали людей в "Тунгуске" принимая за диверсантов.
— Не стрелять же мне их! — злился Азаровский. — Калеками они нам нахрен не упали!
Поэтому стали подбирать тех, кто падал сам по собственной инициативе. К концу героического пути набралось что-то порядка чёртовой дюжины, когда самоходная зенитка встала колом. Причина и без заявления прапорщика, последовавшая в исполнении была всем очевидна. Закончилось ГСМ. И это в какой-то паре сотни метров от перелеска, где и намеревались благополучно укрыться, да не судьба. И вновь сыграла с ними злую шутку.
Кто-то подсказал воспользоваться услугами бензоколонки. Да где взять, когда кругом на сотни нет километров ни одной. Нафтогаз Украины это даже не Газпром России, и уж ни в коем случае не Белтрансгаз Беларуси, с которым знаком не понаслышке Азаровский. В родной стране на главной трассе чуть ли не по десятку таких заправок на сотню км. А то и во столько же раз больше. Прибыльнее статьи не найти.
— А если поискать, как следует? Неужели больше негде взять? — озадачил он всех, кто оказался при нём в качестве пассажиров. Даже прапорщика. — Пораскиньте мозгами — и лучше сами, пока сюда не нагрянули те, кто атаковал нас на базе!
Все только что и могли — пожимать плечами. Таких Азаровский отправлял куда подальше и прямо в перелесок, заниматься заготовлением маскировочного материала для самоходно-зенитного комплекса "Тунгуска".
Казалось бы, помощи ждать неоткуда, да тут вдруг оживилась Апанасиха, переполошив Москаленко.
— Бисово отродье, а не баба! Чёрт в юбке! — разошёлся по обыкновению Тарас.
— На хуторе у Панасюка е горючка…
— Горилка?
— Та ни — у яво машина!
— Откиль таке байка, Апанасиха? — заинтересовался прапорщик. — Часам не захаживаешь к нему?
— Та тильки як уборчиха…
— Будя байки травить, — заявил Москаленко. — Заодно и повод в гости наведаться, а кое-чем более основательным разжиться.
У него, как и у бойцов, сводило живот от голода. Не голодомор, но нечто близкое к тому — и последует с нашествием гастарбайтеров, кои плодились благодаря наймитам точно саранча.
Азаровскому не хотелось покидать "Тунгуску", но ничего не поделаешь — люди важнее в данной непонятной войне, и дороже. Без них много не навоюешься. А ещё придётся и не раз. Следовательно, следует подумать о провизии. И выходить поспешно в открытый эфир в их случае чревато — враги тотчас засекут. Тогда от "жмуриков" даже орудиями зенитки не удастся отбиться, если вовсе не пожалуют "мудаки"
Не сказать: маскировка самоходной зенитки удалась бойцам Азаровского на славу, но всё лучше, чем просто стояла брошенная в поле. И хутор оказался поблизости — за тем самым перелеском. И там ни одного мародёра в оранжевых комбинезонах или повязках на голове.
Даже собаки не лаяли во дворе, хотя Апанасиха заверила: у Панасюка имеются в наличие ещё те волкодавы. Он разводит их и продаёт за деньги. Тем и живёт, а также браконьерством. Так что и охотничье оружие найдётся. Всё будет, чем вооружить хоть как-то дезертиров, коим было некуда даваться — и бежать. Всё-таки понимали: больше шансов выжить с экипажем при "Тунгуске", нежели надеяться на свои ноги. Не волки — не прокормят их — а и сами себя. Привыкли подчиняться — уже не первый год в армии. Да и командир у них не псих, пусть и вовсе из иной страны.
Лидерство Азаровского как майора КГБ даже Москаленко в звании капитана СБУ не оспаривал, хотя был на родине — у себя дома. И потом ему это надо — всегда же проще загребать жар чужими руками. А пули под лоб подставлять и солдаты не спешили.
— Лежите тихо, — подался Азаровский в разведку с Москаленко, наказав тому прикрывать его с тыла. А вот прапорщику запретил, как единственному кто хоть как-то умел водить самоходно-зенитную установку.
На ефрейтора надежды никакой. И уже проявил свою паршивую натуру — раскомандовался на рядовых.
— Ишь, командир… — пожурила Апанасиха.
Меж ними вспыхнул конфликт. Уборщица в два счёта разобралась с ефрейтором, остудив его воинствующий пыл. После ведра ему досталось от неё мокрой тряпкой по больному месту — голове.
— Ай да Апанасиха… — не сдержался прапорщик. — Ха-ха…
Они и сами не подозревали, что им таким незатейливым образом удалось отвлечь внимание хозяина хутора от парочки иных представителей экипажа "Тунгуски".
Азаровский засёк его на чердаке с автоматическим карабином в руках.
— Сайга… К… — посмеялся он над опытным охотником про себя, и едва не поплатился за оплошность. А ещё майор спецназа.
— Замри! — настоял вольный стрелок.
— Сам, — ответил ему любезностью майор КГБ, поводив по глазам точкой инфракрасного излучения от прицела лазерного наведения "СВУ-А".
— У меня калибр помощнее будет — 20-мм…
— Зато я обычно не промахиваюсь! И стреляю на опережение!
— Проверим?
— Дуэль?
— Тогда я с вами! — подсуетился Москаленко.
Перевес изначально был на стороне незваных гостей.
— Эко вас — и понашло?
— В гости!
— Ишь ты их — расхозяйничались! Опять мародёрствовать припёрлись — гряды трясти?
— Та ни, война, дидку… — выдал Москаленко.
— Чё, яка нах…утор?
— Така, и докатилась до тебя! Пальбу в воинской части слыхал?
— Тю, так тож учения!
— Если бы, а то… — снова подал голос Азаровский. — Я вот, например, майор КГБ из Беларуси.
— А я — капитан СБУ, — присовокупил Москаленко. — И с нами солдаты — те, что уцелели в воинской части при столкновении с врагами!