Суррогаты

Михонов Сергей

— Почти как у меня на родине — в Печах… — отметил мимоходом Азаровский.

— Ты сам в печёнках у меня? И какого вас с москалями понесло со своим ядерным оружием к нам? — не сдержался Тарас.

— У своих генералов в Штабе при случае спроси, — ответил любезностью Валера.

Он продолжал бежать, а капитан СБУ за ним — даже привык — появилась не только выносливость, но и сноровка не расходовать сразу и понапрасну все силы. Наловчился.

С небольшим отрывом от них на территорию военной базы проник БМП, но без пехов. "Жмурики" отстали, и как "мудаки" не подгоняли их, ничего путного не получалось.

Всё-таки колония строгого режима послужила военным на базе буфером, позволившим им хоть как-то имитировать, нежели организовать оборону силами охраны при оружии. Да вот незадача — боеприпасы закончились на первых же минутах боя. А в рукопашную не стремились идти, да и отлежаться на занятых стрелковых позициях не удавалось. Их выбивали оттуда без особых усилий на раз силами бронетехники — часто давили гусеницами.

Очаги сопротивления возникали на всём протяжении вторжения мародёров в воинской части. Их путь был устлан трупами, изуродованными до неузнаваемости многочисленными пулевыми отверстиями, либо перемалывались гусеницами бронетехники. А порой и вовсе разлетались на куски при точном попадании при выстрелах из башенных орудий.

…Рядом с беглецами в стороне взорвался осколочный снаряд, и Азаровскому с Москаленко пришлось развалиться на газоне. Траву не подстригали давно, и это порадовало. Можно было отлежаться там незаметно, но долго вряд ли получиться, разве что помучиться, продлевая собственные муки.

Вслед за взрывом раздался иной грохот. Кто-то гремел по асфальтированной дороге, где и без подрывов была одна выбоина на другой, и положена ещё в советские времена солдатами стройбата и такой-то матери. С той самой поры никто больше ей не занимался. Смысл. Когда вслед за развалом великой страны на территории Самостийной Украины началась разруха. Запустение коснулось и воинских частей, где частенько из-под полы военными продавалось всё-то, что не успели списать по международной конвенции о разоружении. В ход шли даже снаряды, переплавляемые умельцами на тротиловые шашки для браконьерских нужд "рыболовецких артелей". А уж про оружие калибром меньше и вовсе речи ни шло — им вооружались все охотники до него. Поэтому встретить противника во всеоружии не удалось. А что Азаровскому с Москаленко — выскочить перед разваливающимся на ходу "УАЗ". И не факт, что работали тормоза. Хотя и были примечены ими внутри салона.

Один закричал, матерясь, на чём свет стоит. К ним и запрыгнули, наказав поворачивать вспять "козла" залётные гости, грозя оружием во избежание аналогичной трагедии, но грозящей расстрелом из куда более крупнокалиберного орудия.

Новый взрыв пришёлся в то самое место, где буквально мгновение тому назад застыл "УАЗ". А даже осколками не достали гастарбайтеры.

— Кто? А такие?

— Мудаки… — выдал Азаровский без всякой задней мысли.

А Москаленко и передней:

— Жмурики…

— Заметно по вам! — отреагировал комбат.

— В части имеется самоходные орудия или обычные полевые — пушки… — не унимался Валера.

— Москаль?! — покосился комбат на капитана СБУ.

— Бульбаш…

— Тю…

— Отвечай по существу! Это всё, что видел — взаправду! Нас атакуют!

— Кто?

— Сказали уже — гастарбайтеры!

— Кто-кто?!

— Длинная история! Всё после — вся информация про

них! Сначала оборона базы! У них бронетехника — танки!.. — продолжал орать Азаровский.

— Контуженый!

— Сопротивление не удастся организовать! Как ни старайтесь, а и не пытайтесь! Уводите всё то, что ещё реально вывести за пределы базы! Это приказ! Исполнять!

— Москаль мини не брат! — не сдержался комбат.

— Считай: я отдал его тебе! — вмешался в очередной раз капитан СБУ.

— Званием не вышел!

— Зато силовой структурой! Ну…

Впереди "УАЗ" прогремел взрыв. Водитель не справился с управлением и влетел в образовавшуюся воронку, потеряв всякую видимость из-за поднявшейся в воздух земли с кусками асфальта. Люди посыпались из машины. Огляделись, определив на слух: танк продолжает приближаться в их направлении.

— Без паники! — приказал не высовываться Азаровский. У него при себе имелись гранаты, как у "мудака". Одна такая завалялась и у Москаленко. — На раз-два…

— Три-и-и… — швырнул свою Тарас.

— Хохол… — присовокупил Валера две свои к его взрывным устройством с небольшим опозданием.

— Попали! Попались, уроды-ы-ы… — возликовал комбат и слишком рано. Его зацепило из ПКТ.

— Засада, — согласились беглецы.

Водитель не усидел на месте и выскочил, а они подались за ним, заскочив в штаб, куда стремились в первую очередь проникнуть солдаты апокалипсиса, стараясь лишить противника органа управления. И добились своего. По зданию ударили иные орудия лёгкой бронетехники, проследовавшей на территорию базы вслед за танками.

— Кто здесь за главного? — накинулся Азаровский на солдата, сумев нагнать у закрытой двери, и открыл её им, ввалившись в кабинет начштаба.

Обнаружил дежурного, прятавшегося там за диваном со шкафом.

— Связь! — передал Валера Тарасу водителя. — Связь давай! Поднимай солдат! Это война! Ты слышишь меня…

Азаровский затряс за грудки сонного офицера. Им оказался прапорщик. С офицерами в украинской армии была беда, вот и приходилось затыкать дыры теми, кто недалеко ушёл от них. Бывали случаи, когда старшие прапорщики занимали должности ротных. И эта воинская часть не стала исключением.

— Так тож водитель его у вас!

— Комбат? — напомнил капитан СБУ тому про его пассажира.

— Комбриг… — задрожал голос у ефрейтора.

— Хреново…сть… — процедил сквозь сжатые зубы Азаровский. — Сирену врубайте! Живо, пока нас тут не…

Его голос оборвал новый взрыв. Здание штаба всколыхнулось, заходив ходуном. Задрожал и пол с потолком. А при новых выстрелах из менее крупного калибра — 30-мм, в стенах образовались многочисленные пробоины навылет. Снаряды прошивали разом и внутренние стены. Того и гляди: крыша обвалиться им на головы.

— Уходим! — потащил Азаровский старшего прапорщика за собой. — С техникой знаком — боевой?

— Разберёмся!

— Повоевать пришлось?

— А то…

— Интернационалист?

— Тю, ща каждый националист…

— От хохлы!

— Москаль!

— Бульбаш я… и наш батька — ваш!

— Вашу мать… — заголосил Тарас.

Ему было тяжело справляться с солдатом. Тот вырывался, прилагая немало усилий, тратя их понапрасну, так ещё и заставляя того, кто стремился спасти его, ценой собственной жизни.