Суррогаты
Шрифт:
— Господи! Ты чего творишь? А ну сейчас же верни себе нормальное обличие, ненормальная!
Егору при взгляде на спутницу показалось: сердце оборвалось и провалилось значительно ниже, чем обычно находилось, располагаясь постоянно в груди. А тут такой сюрприз.
— Это не оно, — развеяла Бионика новые страхи с опасения спутника. — И в пятки уйти не могло, как и чуть ранее провалиться в трусы…
— Знаю! В курсе, что отделался лёгким испугом! А ведь чуть не обделался, — осознал Фомин: ему самое время уединиться. — Я быстро — мигом…
Недолго отсутствовал.
— Справился —
— Можно и так сказать…
— Тогда с облегчением тебя — избавлением от балласта. В следующий раз не дай течь в самый неподходящий момент.
— Уж постараюсь, — заверил Егор. — И пока что не подводил до сих пор — сама в курсе!
Отсканировав тайно от спутника окружающую местность, Бионика не обнаружила в радиусе километра ни одного наймита. И передач их общения с суррогатами не зафиксировала. Они либо отсутствовали, либо притаились, ожидая удобного момента новой встречи с ней, как БИОНом, поскольку расчёт на то: БИОС оказался на данной территории один — могли не оправдаться. Всегда лучше подстраховаться и перестраховаться.
Нагрянули в клинику. Вид у обоих спутников был соответствующим одеянию сотрудников медицинской службы — оба в халатах, тапочках и чепчиках, так ещё и повязках на лицах. Шли в реанимационное отделение.
Их цель уже была близка, когда они приметили на входе в блок военизированную охрану.
— Наши… — отметил Егор не столько про себя, сколько давая подсказку Бионике.
Она не требовалась ей, и сама загодя определила: те обычные люди при оружии, вставшие на их пути.
— Вы куда? — задержали конвоиры их у двери в блок.
— Нам туда, — указала Бионика на пациентов в коме. — К ним…
— К ним нельзя…
— Как? Почему? Кто запретил? Мы лечащие врачи! Осмотрим их и…
Документы, удостоверяющие их личность, были при них, но маски на лицах смущали охрану. И требовали опустить их.
— Нет, и не ждите! Совсем обнаглели, солдафоны… — вмешался Егор, изменив голос до неузнаваемости настолько, насколько получилось. И ведь получилось. — А что если бы мы сказали вам то же самое во время проведения спецоперации, потребовав стянуть маски с лиц? И потом будем всё делать у вас на виду! А снимать повязки негигиенично — нестерильно! Вновь придётся принимать меры предосторожности, а время уходит! Хотите, чтобы они не очнулись больше никогда? Тогда это останется на вашей совести — будет записано лично мной на вас — их жертвы! И в послужном списке! Вы готовы?
— Сами и к тому, если что не так… — потянулся один из бойцов охраны к затвору.
— Вот и договорились…
А до чего — никто ничего и ни у кого не стал уточнять.
Слышать охранники того, о чём переговаривались "врачи", не могли, как впрочем, и видеть. Вроде бы ничего предосудительного те не делали — производили обычный в таких случаях осмотр. Ну да, заглядывали к ним в затылки, но ведь лечили, а не калечили, заделывая отверстия. Никому и на ум не приходило: они подключали суррогатов. Да и вообще, что они являлись не людьми, а нелюдями.
— Вот и всё, а вы боялись… — заверил Егор.
— Может, теперь повязки снимите? — настояли охранники.
— Смысл, когда туда взгляните, — указал он им в сторону бокса.
Пациенты зашевелились.
— О, кажется, ожили… — вставилась Бионика. Ей удалось совладать с суррогатами.
Охранники отвлеклись на них, а когда опомнились, то от врачей не осталось и следа. Они словно испарились. А тут ещё иной кретин и также с медсестрой наведался к ним, твердя о том же, дескать, их лечащий врач и пришло время произвести кое-какие процедуры — ввести лекарства внутривенно через капельницу.
— Иначе им не жить!
— Так только что их оживили иные два эскулапа! — взвели охранники автоматическое оружие в боевое положение.
— Э-э, вы чего, мужики!
— Маски с морд долой! А то устроили тут маски-шоу!
— Да, пожалуйста!
Врачу всё равно не поверили.
— Ага, документы подделали — фальшивки!
— Думайте, что несёте! — вставилась медсестра.
— Сама ты курица!..
Из реанимационно-реабилитационного бокса интенсивной терапии донеслись шумы. Их издавали пациенты в коме.
— Комики!? — опешил врач, теряясь в догадках о том, кому и как это удалось. А нобелевская премия обеспечена. — Как такое может быть, когда невозможно?!
Медицинские работники терялись в догадках.
— И труп у вас сам собой ожил, а теперь ещё и эти! Вы кого нам подсунули? Что за опыты над людьми?
— И это ты твердишь нам, когда сам эскулап!
Разборки ни к чему хорошему не привели и хорошо то, что ситуация не усугубилась рукоприкладством, однако время было упущено. Пациенты не собирались задерживаться дольше в изолированном боксе, кинулись на выход и вместо двери почему-то именно в окно. В него и пытались выйти наружу.
— Задержите их, а не нас! — вскричал врач. — Не дайте им уйти!
Охранники спохватились, да куда там. Больные на то и являлись ими — опередили. Но не разбились. О падении речи ни шло, хотя и выпрыгнули в открытое окно, да лезли сейчас не вниз, а вверх.
— За ними! — кинулся врач с медсестрой помогать охранникам в поимке беглецов.
— Зинка! Дуй к санитарам! Живо! Чтоб одна нога тут, а другая там!
Она загремела по лестнице вниз, рассыпав медикаменты, а врач с охраной "психов" наверх. Выскочили на крышу.
— Где они? — завертели головами сотрудники ФСБ, озираясь по сторонам. Отвесная стена с главного входа была пуста.
Врач быстрее них сообразил, куда могли скрыться пациенты, вновь заголосил:
— Они здесь!
Он указал им на дерево. Допрыгнуть до него нормальному человеку, да что там, даже тренированному, как спецназовцам — нереально. Не кенгуру — люди, а вот пациенты сумели, и более того — достигли земли.
— В лифт! Ещё догоним! — не сомневался заведующий отделением интенсивной терапии. — Им не уйти далеко! Они только что вышли из комы!