Суррогаты

Михонов Сергей

— Применить его что ли и…

Сомнения равнялись опасениям о возможной гибели в случае выстрела.

— Ну и это не жизнь! Не вечно же мне здесь валяться? Уж до скончания собственного века не хотелось бы!

Вот он и стремился сократить временной промежуток на камне длиной в две даты, меж коими жизнь обозначалось простой чёрточкой, подобно мигу.

Так вроде и не жил, хотя пытался, но не сказать: уж очень старался. То ли дело Паша…

— Усольцев!..

Наивно было полагать, что он выживет даже из ума после применения ядерного оружия наймитом против них. Егор ещё

тогда отметил: противник применил атомное взрывное устройство мощнее аналога ручной гранаты того же образца. Отсюда вывод: помимо здания могло снести целый квартал, а то и город стереть с лица земли.

— Что же за устройство против нас применили эти, как их… Блин, забыл!.. — чуть не завыл Фомин от досады.

Егор был на гране сумасшествия. Того и гляди: присоединиться к психопатам. Кто-то же должен был выжить — хотя бы один из защитников здания ФСБ помимо него или сторонний наблюдатель. Всё ещё тешил себя надеждой: его найдут и обязательно откопают. Даже согласен был на то, что это непременно сделают враги. Уж тогда-то он их отблагодарит: мало никому не покажется! А дорого встанет!

Время шло, а ничего не происходило. Секунды казались минутами, минуты — часами, а часы и вовсе днями, если не месяцами. По его скромным подсчётам он пролежал где-то около года, а прошли всего сутки с момента его захоронения живьём под расплавленным камнем. Суррогаты покинули город. Улицы опустели от рабочих в оранжевых робах с оружием, и теперь там хозяйничали звери.

"Скот" был преднамеренно оставлен наймитом для прикрытия отхода суррогатов на новые рубежи. "Гастарбайтеры" оставили прежнее место дислокации. Возможно, их испугали военные, объявившись на подступах Брянска, а возможно причина была несколько иной. Никто толком не знал, а ничего понять не мог, даже прояснить ситуацию невольные свидетели зверских бесчинств устроенных в городе дикими строителями. Никто толком не знал, откуда они взялись, и что им вообще тут надо было.

Егор понемногу свыкся с гробовой тишиной, и тем, что его дальнейшая судьба теперь безразлична даже ему самому, как вдруг уловил на слух дрожь земли. То, что осталось от здания, завибрировало под воздействием приближения некой грозной техники. Он даже отметил про себя: именно бронетехники. А коль так, то вероятно два варианта развития ситуации: в город колонной вошли новые силы суррогатов на ней для удержания занятых рубежей, либо всё-таки это военные и напугали противника мощью своей многочисленной бронетехники.

Ответ пришёл довольно быстро. Где-то поблизости прогремел выстрел и взрыв.

— Началось… — не сомневался Егор. В городе идёт бой с применением тяжёлого вооружения.

Кто-то применил башенное орудие танка, либо САУ. Не столь суть важно — калибр несильно разнился. Но это уже не суть важно, а лиха беда начала. Ему должно повезти, а иначе быть не может. Он должен донести до военных, что за враг противостоит им, и как следует бороться с ним. Это в его силах. А вот выбраться по-прежнему не мог. Попытался что-либо предпринять, напрягая мышцы тела. Да где там — недолго надорваться, а и порваться. И результат останется неизменным.

И снова новый взрыв в непосредственной близости

от оплавленных руин. Значит, кто-то засел в них, а военные выбивают суррогатов.

Егор ликовал. Он не сомневался. Если по руинам здания ФСБ отработают, как следует из САУ, монолит потрескается и…

Его оглушило новым взрывом. Казалось, снаряд угодил в голову, и она трескается у него, вместо того, чтобы взорваться одним махом. И треск стоял такой, что в пору было оглохнуть. Лишь по истечении какого-то незначительного промежутка времени до него дошло: начался самый настоящий обстрел по секторам города в данном квартале. Работают и впрямь военные по тем местам, где ими обнаружено наибольшее скопление противника.

То, чего он так ждал и чему так радовался, сейчас Егору больше не казалось спасением из плена, а напротив грозило верной погибелью.

Час от часу нелегче. А ему приходилось выживать в этом аду.

— У-у-у… — напрягся он в очередной раз и…

Из лёгких вышибло дух, а из памяти сознание при новой вспышке света и… Он погрузился в кромешную тьму и гробовое безмолствие. Ненадолго. Кто-то его потревожил. И кто — не сразу уловил. Поначалу даже решил: парит — его душа отправилась на небеса.

Не тут-то было. Какая-то хищная зверюга из числа стервятников прихватила его с собой, взмыв в небо над кварталом, спешно покидая зону массированного обстрела военными людьми, пытаясь создать гнездовье на пепелище.

Сомневаться, что он оказался во власти животного-суррогата, Егор не стал, как и выискивать у зверюги чип. Просто воспользовался атомным пистолетом и…

Военные узрели вспышку в небе подобно огненному выбросу, от которой отделилось нечто тёмное и полетело вниз, прямо им на головы. Они даже решили: это бомба — ядерная. Бросились сломя головы кто куда в поисках любого укрытия, которое можно было использовать в качестве примитивнейшего аналога бомбоубежища.

Не сказать: Егору повезло, что по нему не открыли пальбу, но и не особо пронесло. Он падал на землю с приличной высоты. Так что ему показалось: на этот раз дни жизни его сочтены. Но что-то странное и случилось с ним: перед глазами не промелькнули за одно мгновение все его годы. И почему? Это стало очевидно миг спустя, когда он угодил в крону дерева, сминая на своём пути при дальнейшем падении листву с ветками и ветвями. Под конец и вовсе рухнул в кусты, но так и не коснулся телом твердыни. Она замерла у него перед глазами в считанных сантиметрах в виде высокой травы.

Не успел он толком перевести дух, а уж придти в себя и подавно, как вновь кто-то навалился на него и…

Он почувствовал удар по голове, отражённый шлемом без особых последствий для его обладателя. Сначала один, затем второй и третий…

Егору не следовало реагировать поворотом головы на того, кто столкнулся с ним, поскольку подлетели иные люди и…

Факт оставался фактом — военные, а не суррогаты, но действовали ничуть не лучше их, приняв его за того, кто руководил ими. Егору пришлось пугнуть их и заставить залечь наземь при выстреле из атомного пистолета в воздух. Удачно. Крона дерева спасшего его от неминуемой гибели — вспыхнула. На Фомина осыпался пепел.