Суррогаты

Михонов Сергей

— Вот так как-то… — серьёзно разозлился на них Азаровский, превращая БМД в машину смерти.

Достаточно направить её в колонну бронетехники и далеко "гастарбайтером" не уйти, их марш-бросок закончиться невдалеке от АЭС. И место для засады здесь удобное, если на то пошло. Но сообщения передать некому. Отсюда вывод: придётся самому покататься по округе, выжидая удобного случая. Да и в одиночку много дел не натворить, сам продолжил поиски брода на иную сторону берега. Точнее того места, где берег напоминал пляж и обязательно с иной стороны.

Всё-таки ему в руки попалась плавающая бронетехника. Осуществив первую задумку, Азаровский вскоре занялся выполнением иной.

Беспокоиться по поводу диверсантов на противоположном берегу суррогаты не стали. Оно им надо, когда те больше не стремились донимать их. После артподготовки там никому не выжить — даже грызунам в своих норах с ходами уходившими порой на метровую глубину в грунт. Воронка на воронке. И люди ничем не защищены — лежали трупами на открытой местности и были как на ладони.

— Москаль… — тряхнул кто-то Тараса за одежду.

— Мини не брат… — отреагировал он мгновенно.

— Жив, хохол…

— Тю, бульбаш… — догадался капитан: его теребит за грудки майор.

— Угадал…

— Оставь мини… — требовал он от Азаровского дать ему возможность спокойно помереть.

Как Москаленко выжил после прямого попадания снаряда в "Гвоздику", и при этом не окончательно из ума — загадка. Не дурак, как ни крути — всё-таки капитан СБУ. Да и сам майор КГБ. Но с Валерой понятно всё — у него за плечами годы службы в боевых условиях, а вот Тарас даже на учениях не побывал ни разу — не воевал.

— Заговорённые мы с тобой…

— Кем и когда?

— Бабкой… — почему-то вспомнилась она Москаленко.

— Ты думаешь?

— Уверен…

— Веришь в сказки?

— Даже Гоголь писал не просто так от нечего делать! Из него фантаст как из Тимошенко — монашка!

— Ну, ты загнул…

— А сам, Валера, завернул… и нас сюда на верную погибель…

Москаленко огляделся, стараясь понять: выжил один или… оказался совершенно один и не в САУ, а за пределами. Похоже, его вышибло при взрыве. А как, и почему — ничего толком не помнил. Возможно, пытался сбежать, а его отбросило ударной волной, ударив в спину. Но тут же выяснилось значительно ниже. Сидеть он не мог — точнее присесть. Едва по своему обыкновению опёрся на пятую точку опоры, вскочил, как подстреленный в то самое место.

Азаровский только теперь углядел на нём порванные штаны со стороны ягодиц. Повалил соратника по несчастью на живот, навалившись сверху.

— Я ранен? — не унимался Москаленко.

— Ща разберусь, — уверил Азаровский.

— Ты чё задумал?! — уловил капитан на слух, как затрещала ткань у него со стороны срамного места при использовании майором клинка. Его лезвием он распорол ему штаны, оголив тылы.

— Не то, что подумал, а решил! Натурал я! И хватит об этом!

— Тебе проще говорить, чем мне! Это меня туда зацепило! И чем?

— Сказал уже — ща разберусь, — продолжил твердить майор. — Ты только не напрягайся —

расслабься и…

— Я те не девочка, чтоб ты меня уламывал! Не на свидании!

— Тогда до свидания… — назначил его Валера Тарасу.

— Э, а ну стой! Да постой ты…

— Готов?

— К чему, Холера?

— Тому самому…

— А больно не будет?

— Обижаешь…

— Это ты — меня! И оскорбляешь!

— Да я ж сказал: не по этому делу!

— Ага, все вы! Особенно Бориска… Моисеев!

— А у самих Ондрий Данилко!

— Квиты… — пошёл на попятную Тарас.

— Ух ты… — не удержался от сарказма Азаровский, поведя себя озорно с Тарасом.

— Ну чё там у меня — и не так?

— Жопа…

— Как жопа! У тя что ли не такая?

— Не скажи… — продолжал отвлекать Азаровский Москаленко от того, чего собирался сделать, а непременно больно. — Я такой ещё ни разу не видел! Даже у бабы!

— В смысле?

— На тебе трусы повисли! Лежи и молчи! А и не шевелись…

Тарас оглянулся назад — себе за спину — насколько это ему позволила его шея, стараясь разглядеть то, что оголил ему майор.

— Да спокойно ты, краснозадая макака… Не крутись…

У Москаленко запеклась кровь на ягодицах. И что самое интересное — осколок, обнаруженный там у него Азаровским был зажат ими, а не торчал в них. Об него капитан и обрезался. Всего-то пустяк, а вогнал, пытаясь сесть. Вот если бы не спешил, ничего бы вообще не было.

— Расслабишься тут… — огрызнулся капитан. — Как же! Эти, блин, мать их, "гастарбайтеры" едва не поимели меня в противоестественной форме снарядом в зад…

— Ну так не попали, а чем — всего лишь обычным осколком…

Азаровский ухватился за него и аккуратно потянул на себя. Ягодицы Москаленко сморщились — он напряг мышцы.

— Нет, ты издеваешься… — не выдержал в свою очередь майор.

— Кто и над кем — сам надо мн-Ой… — вскрикнул Тарас.

— Вот и всё… — сунул ему Валера в качестве трофейного сувенира извлечённый осколок от снаряда выпущенного из САУ.

— А чё жопа болит? — не унимался капитан СБУ. — У меня там свербит?

— Почему-почему… — передразнил его майор. — Какой сам, такие и проблемы!

— Чё-чё?!

— Я говорю: мягкие ткани у тебя повреждены…

— В смысле? Только не говори мне про трусы!

— Кожа поцарапана в том самом месте.

— Это чё ж получается: я не смогу больше нормально по-о-ос…

— Т-с-с… — настоял Азаровский на тишине.

Рядом с ними послышались посторонние шорохи.

— Вот бы эти гады попались, — намеревался Москаленко отомстить им, собираясь отстрелить головы и непременно через задницы. Оставалось подобрать оружие с длинным стволом и огромной мушкой, дабы противник перед тем, как он его прикончит, испытал аналогичные ощущения тем местом, каким он сейчас. — Я выбью из них дурь! Вобью дерьмо в мозги! Хотя, глядя на них, складывается такое ощущение: они и так там находятся у них!