Суррогаты

Михонов Сергей

— Да тихо ты, капитан! Будь человеком — заткнись! — не выдержал майор.

Получилось. Москаленко притих. Правда, ненадолго, снова вспылил — подле подполковника с сержантом. Один из них и издавал те шумы, которые отчётливо вперёд Тараса уловил на слух Валера.

— Косяк…

Косяченко пострадал на порядок больше вместе взятых вояк, вновь присоединившихся к нему, а вот сержант…

Нечипорук источал зловония в виде палёной плоти. Обгорел. На нём не осталось живого места. Кожу от одежды не отличишь, всё висит на нём лохмотьями, из-под

которых местами торчат кости.

— Он ещё жив… дышит… — не выдержал подполковник. Слёзы катились сами собой помимо его воли, и смахнуть их не было никакой возможности — руки были заняты — он держал сержанта на нах, вытащив из подбитой САУ, что также почернела от огня, охватившего её во время обстрела суррогатами их стрелковой позиции.

— Его б к старухе отправить не мешало бы, а непременно доставить… — озадачил Азаровского очередной проблемой Москаленко.

Не факт, что она способна поднять сержанта на ноги, но то, что Косяченко точно потребуется любое врачебное вмешательство даже на уровни знахарства — вне всякого сомнения. Он больше неспособен ни то что воевать на прежнем уровне, а вообще хоть как-то.

— А что с летёхой и прапором? — напомнил подполковник майору с капитаном про них.

Тарас покосился вопросительно на Валеру.

— Ты же остался с ними? Где они? Бросил их?

— Нет, но…

— Что?

Валере было сложно объяснить всё произошедшее там с ними у моста. Диверсия, изначально запланированная им, срывалась. Следовало возвращаться, и было на чём — БМД-1 укрыто майором неподалёку. Люди нынче важнее противника. Без них толку противостоять им. Так что о новой диверсии у них под носом на АЭС лучше пока на время забыть.

Азаровский с нескрываемой тоской снова взглянул на берег реки — туда, где сплошь и рядом зияли воронки от разрывов.

— Дождитесь меня, — указал он подельникам направление, в котором оставил БМД. А сам подался на берег реки у моста. Расцветка его военного обмундирования была подстать местности. А если учесть наличие воронок, то чувствовал себя среди них, точно рыба в воде, при этом оставаясь на суше.

Ни Онищенко, ни лейтенанта он так и не нашёл. Их либо разорвало на куски при бомбёжке, либо, как и самого Азаровского, тогда закинуло в реку, где могли пойти на корм рыбам. Отказывался верить: погибли. Пока не нашёл их трупы, будет верить: непременно живы. А повезёт: старуха прояснит. То, что она обладала навыками ясновидения — почему-то не сомневался, а свято верил: поможет им в борьбе с дикими "гастарбайтерами".

* * *

Устанавливая очередную растяжку в траве, Петро не поверил тому, что услышал. Отзвук напоминал рёв мотора и не обычной техники, а именно бронетехники. Вскоре увидел быстро приближающуюся в его направлении точку, которая по мере увеличения превратилась в БМД…

— Ублюдки… — не сомневался он: на ней катят суррогаты.

Да что-то невидно их сверху на броне, как любили располагаться по обыкновению "гастарбайтеры" в виду нехватки всем места внутри.

Похоже, изменили тактику со стратегией.

Паренёк затеял разобраться с ними. А почему бы и нет? Всё что надо ему для диверсии, у него в наличии под рукой. Подпустит ближе, отвлекая внимание растяжкой, и закидает миномётными минами с противотанковыми гранатами.

* * *

— Ой… — повела себя неестественно Ядвига в момент обучения Юльки.

— Чё, ба? Только скажи — я для тя всё что угодно сделаю… — затарахтела та.

— Беги к Петру! Да смотри — осторожно! На мину не наступи!

Зря она напомнила ей про них.

— А почему бы те, ба, не отправить меня к нему с метлой на ступе или…

— Беги уж — не боись! Ну жа — полетела! Аки пуля шальная…

— А чё мне сказать Петру?

— Просто отвлеки, пока я…

Юльку словно ветром сдула.

— Вот где шальная…

— Ага, — подтвердила Апанасиха. — Як снаряд!

…Прогремел взрыв.

— Юлька-А-А… — взвыла уборщица.

— Да цыц ты! Отвлекаешь… — прикрикнула старуха на неё.

Юлька шарахнулась в сторону, следуя в направлении мины. Если бы не Ядвига ей ни за что не миновать её. А так заодно отвлекла от диверсии Петро.

— От где дура-то набитая! — собирался он сделать то же самое с ней, если доберётся она доберётся до него живой.

А мчалась по минному полю к нему.

— Стой! Куда? Назад… — замахал он руками, отвлекаясь на неё от БМД.

Его жизнь без неё ни к чему — влюбился по уши. А, похоже, и она в него, раз мчалась как угорелая к нему.

— А чтоб тя… — не сдержался Петро.

Едва не накаркал беду, зато новый взрыв. Ему даже показалось: мины рвутся сами собой, выходя из строя. То ли он неправильно их установил, то ли закончился срок эксплуатации — прогнили, и взрывчатое вещество детонирует под палящими нещадно лучами солнца.

— Ложись… — навалился он на Юльку.

БМД был уже совсем близко. Могли и оттуда стрелять, а он не заметил, отсюда и взрывы.

— Какого тя принесло сюда не вовремя?

— Меня это… — запыхалась Юлька, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Бабка послала…

— А дальше не могла? Нашли время… Война…

БМД остановился в непосредственной близости от них, и наружу вылез…

— Товарищ майор! — подскочил Петро, вставая по стойке смирно.

— Здорово, сынок… — отплатил той же монетой майор. — Помог бы мне доехать до землянки местной партизанки? А то у меня раненые…

Он уже уловил: мальчишка расстарался, установив повсюду мины.

— Та идыты прямо по воронкам… — дошло до него и одновременно до Юльки, для чего Ядвига столкнула их меж собой во избежание того же Петра с экипажем БМД.

Уже ждала их, встречая подле избы на покосившемся крыльце. Полезла в БМД оказывать помощь сержанту.

— О даёт бабуля… стране угля… — отметил Петро.

— Не баба, а чёрт в юбке… — не удержался Москаленко.

— Ей это не понравится, — вставилась Юлька.