Суррогаты
Шрифт:
Те вовсе озверели, ведя себя, точно оккупанты. Улицы города опустели. По ним перемещались исключительно молчаливые зомби в рабочих спецовках при наличии соответствующих букв с непонятным подтекстом обозначения.
Беглецов искали повсеместно, не пропуская никого — ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни старух, даже детей.
Автобус под управлением Бионики как раз проезжал мимо одного из детских учреждений. Лучше бы беглецы изначально проложили маршрут по иной улице города. Психам хоть бы хны, даже маньяк отчуждённо взирал на то, что там творилось,
Суррогаты из числа "мопсов" при "элите" выстроили их в одну шеренгу, а "спец" принялся стрелять им в затылки.
У Бионики никакой реакции, впрочем, не у неё одной, но и психопатов. Даже у медперсонала. Они уже привыкли к жестокости, а вот Егор прослезился. Что уже было отмечать про Фетисова, поскольку Павел вовсе впал в ступор, не понимая, что происходит.
— Неужели они их убивают? — не мог поверить он, что стал свидетелем массового расстрела детей. Это было выше человеческих сил даже для такого праздного гуляки как он, нисколько не задумываясь о статусе семейного человека, и уж тем более не собирался заводить детвору.
— Если бы… — отметил в свою очередь Егор, — то было бы проще вынести…
Он понимал: рано или поздно им придётся столкнуться с детьми в обличии ненавистных суррогатов, и вряд ли тогда сможет выстрелить в кого-то из них из обычного стрелкового оружия, не говоря про атомный аналог ручного образца при нём.
Мир сошёл с ума. ФСБ сотрудничало с психами. Они без видимых проблем благодаря неимоверным усилиям Бионики достигли конечного маршрута пути.
Во внутренний двор, где была расположена стоянка для сотрудников ФСБ, вкатил автобус-гармошка.
Капитан не мог поверить своим глазам, что такое возможно даже после всего того, чему стал свидетелем, и казалось, сбрендил, а только теперь окончательно и бесповоротно. В здание хлынули психи с "гастарбайтерами", и всех их во всеоружии встретил прапорщик, так и не успев покинуть здания при очередном расставании с капитаном — занял оборону на входе при наличии забитого вестибюля толпой народа, среди которой особенно выделялись рабочие в оранжевых костюмах.
— Всем оставаться на своих местах! — прокричал он. — Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь или будете уничтожены!
— О живодёр даёт… — послышался до боли знакомый голос. — Ты чего это там лаешь, барбос? Али не признал своих?
— Фома…
— Скорее ты сейчас он — и неверующий!
— Егор…
Выскочив из укрытия, прапорщик и не удержался от выстрела. За что получил порцию нелицеприятных высказываний в собственный адрес от старика.
Фетисов был похож на терминатора местного разлива — голова залатана какой-то жестянкой, а и в груди краник. Он терял силы. Его поддерживали уколами.
Вслед за прапорщиком откликнулся и капитан.
— Размещай народ по этажам и выдавай им оружие! Мы уходим в глухую оборону! — заговорил
— Нет… обрыв… — рапортовал капитан. — Нас отключили от внешнего мира…
— А телевидение? Местное СМИ? Пресса?
— Всё блокировано, даже мобильная связь и Интернет… — тарахтел в ответ капитан. Всё же не выдержал и спросил. — А кто это с вами? Что за больные?
— Да… — отмахнулся Фетисов, — …не обращай внимания на них! Психи они…
— Кто?!
— Одно слово — психопаты!
И точно — один среди них находился в смирительной рубашке — психопат-одиночка. Сразу и не определишь в нём властелина мира. Кляп в виде мягкого шара с резинками на ушах мешал ему вести привычное общение с жалкими и ничтожнейшими существами ранга букашек.
Капитан почему-то сжалился над ним, уступив ему свой шкаф.
— Сюда пока поставьте.
Прям не мумия, а живой мертвец — недостающий элемент мебели сродни статуи или мима. Устроил целую пантомиму представлением для секретаря начальника отделения. Извивался точно змея.
— Ну чё те надо от меня, а? — не выдержал капитан, отнимая кляп ото рта психа.
— Мне бы отойти, товарищ… — зашептал едва слышно психопат-одиночка. И вовсе не похож на буйного психа, как предупреждали капитана. И вполне даже вменяем.
— Куда это? И зачем? По какой нужде?
— По ней самой! Где тут у вас туалет?
— В конце по коридору.
— Развяжи, а?
— Не положено!
— Так и я о том же самом — стою, а не лежу! Один не справлюсь! Будь другом — помоги! Отведи, а? Заведи…
Капитан снова уступил ему на свою голову.
— Руки освободи, товарищ. Да не сбегу я! Или сам помоги — подержи, а то ведь промажу…
— И что ты будешь делать с тобой, психом… — сделал очередную непростительную ошибку капитан.
Псих тут же макнул его головой в биде, спуская из бочка воду.
— Крещён! Аминь! Иди с Богом…
Капитан порывался кричать, да ничего не получалось. В лёгких вода. Выручила санитарка с усами и в халате на голое тело.
— Тьфу ты! Нехристи… — вызверился психопат-одиночка на них, силясь застрелить обоих из табельного оружия капитана. Да забыл снять с предохранителя, решил: пистолет испорчен. А без оружия никуда — безоружным нынче нельзя. Все, кто появился в здании ФСБ, вооружались, получая оружие под расписку от Фомина.
— Следующий… — выдал Егор, ставя порядковый номер в очередную графу в журнале выдачи и сдачи оружия.
— Я…
— Фамилия, имя, отчество…
— Я…
— ФИО.
— Яя…
— Немец что ли, псих?
— Натюрлих… — выдал тот.
— От психопат…
— Расступитесь, — загалдел некто ещё в толпе, вставляя немецкие фразы из кинофильмов о войне с немцами.
— Почему без очереди? — возмутился Егор. И только-то. Особо не собирался журить психа, просто хотел тому дать понять: следует придерживаться принятых правил. Иначе оружия не получить.