Суррогаты
Шрифт:
Оставалось одно: переодевшись вновь "гастарбайтером" подобно "живодёру" или "мародёру" проникнуть на АЭС и сделать своё грязное дело. А это Азаровский умел лучше кого бы то ни было.
Решено — он так и поступит. Другое дело: согласятся ли подельники. А до них ещё следовало добраться, в то время как противник оживился. На реке появился катер, а на нём экипаж из "живодёров" при наличии пулемёта — и пусть ручного, но если заметят на воде — не уйти. Достанут даже со дна при применении взрывных устройств и также ручного предназначения. А с другой
"Это ж сколько всего можно будет перетащить, а боеприпасов?" — не шло у него из головы.
Успел разглядеть всё, что требовалось ему более или менее и ещё до наступления сумерек. А с наступлением темноты подался с дерева вниз, пока не вернулись пчёлы. Их жужжание он постоянно слышал за собой. Такое ощущение: за ним увязались трутни, благо не "скоты". Пчёлы отпугнули их. Так что Азаровскому грешить на рой было не с руки. Лишь погрузившись в воды реки, он сумел избавиться на какое-то время от них, а затем, когда всплыл, снова услышал: они жужжат, как и прежде неотступно следуя за ним.
А тут ещё не вовремя поблизости раздался новый гул, исходящий от моторной лодки. Пришлось притвориться бревном, угодившим в реку, поскольку, пользуясь прожекторами, расположенными на вышках-мачтах, "гастарбайтеры" освещали ими всю округу. В том числе и часть берега с рекой. Прямо не АЭС, а зона строгого режима. Хотя, по сути, всё правильно. Но вот охраны с автоматическим оружием и при наличии легковой техники оказалось недостаточно. Когда и бронетехники подтянутой иными военными, да разбили в пух и прах.
Не сказать: Азаровский добрался без эксцессов до противоположного берега, там, где оставил схорон из огнестрельного оружия. Его накрыла моторка. Он едва успел уйти на глубину, и под винты угодила его дыхательная трубка. Но это ерунда, главное, что сам остался цел. И снова вывозился в грязи, не стал облачаться в одежду, просто прихватил.
Москаленко тем временем наслаждался жизнью — дремал, сопя в обе дырки, иной раз, испуская дух, портил воздух. И надо заметить: удачно — мелкие и назойливые паразиты, роящиеся стайками у реки, не донимали его по данной причине. Даже комариный писк ему был нипочём. А случись чего пострашней, и тут всё предусмотрено им — в руке граната, и палец на чеке… был, да соскочил, а он этого не заметил. Продолжал спать как ни в чём небывало, используя одну из коробок с лентой к РПД вместо подушки.
— Дрыхнешь, сукин сын, — шепнул тихо на ухо кто-то ему.
Кто — капитан СБУ не сразу уловил подвоха — подскочил и завопил:
— Чё-о-орт…
Его лапа коснулась рта Москаленко, сжимая уста. Пасть открылась, и… чёрт заговорил человеческим голосом:
— Заткнись, кретин!
— Чур, меня-а-а… — прокричал Москаленко, укусив за руку чёрта. — Геть…
— Да это же я — Азаровский!
— Валера?! — справился с волнением
— Как видишь, а точнее слышишь…
— От ты холера! Испугал…
— Почему спал на посту?
— Да кто те сказал? Я не спал, просто лежал… в засаде…
— Будешь кому-нибудь иному свои сказки рассказывать…
— Ой…
— Что опять, не Слава Богу? — заинтересовался Азаровский.
— Вот… — сунул Москаленко ему под нос руку с гранатой отдельно от чеки. — Потерял…
Рука затряслась. Ладонь увлажнилась.
— Смотри: не вырони! — заверил Азаровский: сейчас что-нибудь придумает.
Ему требовалась булавка или проволока — желательно стальная, в противном случае Москаленко придётся и дальше трястись с взведённой гранатой в руках вплоть до "Акации".
— Не бросай меня, Валера! А…
— Это ты — и гранату! Держись… — подсказал он. — Её тоже держи, а не дерзи!
— Господи, как помирать неохота! Не пожил ещё толком, а и не нажил…
— Грехов — за глаза хватит…
— Исправлюсь — клянусь!
— Поздно…
— Чё, правда?
— Да, завтра на территории АЭС устроим диверсию.
— А чё так? И кому?
— Старым знакомым…
— Они уже там?
— А ты сомневался?
— Не то что бы, но тешил себя надеждой — авось, небось, обойдётся — очередная опасность минёт нас стороной! А оно вон как всё вышло — и со мной? — видел в этом дурной знак капитан СБУ.
— Тогда считай: я твой ангел-хранитель!
— Ты — не смеши! Когда все мои беды из-за тебя и начались при знакомстве у эшелона с ядерным оружием!
— Да не бзди ты…
Обхватив руки у Москаленко, Азаровский медленно разжимал ему каждый палец по отдельности, а сам в свою очередь зажимал тут же на гранате свои. Таким образом, и перехватил.
Капитан не заметил, как тот обезопасил её, заменив чеку чем-то иным, даже подбросил, поймав обратно в ладонь. Не удержался при этом и выдал на-гора:
— Ложись!
Москаленко рухнул наземь сражённый данным взрывоопасным зрелищем наповал. Однако ничего не случилось. Взрыва почему-то не последовало, зато очередная реплика из уст Азаровского.
Майор продолжал озорничать, снимая нервное напряжение. Ему также пришлось несладко сегодня, вот и расслаблялся, как умел, и надо заметить получалось.
— Ты чего это испугался, капитан? Никак гранаты? Так она ж ручная?
— Скажешь тоже, — перевёл тот дух. — Ну и напугал же ты меня, Холера!
— Это не я тебя, а ты сам себя! Не умеешь обращаться с оружием — не бери в руки!
— Я бы с радостью, но ты сам заставил меня тут дожидаться тебя.
— Лады, уговорил — научу я тебя, как разбираться с взрывными устройствами. Завтра сам их начнёшь устанавливать — растяжки…
— Я?!
— Ты… ты… капитан… И не бельевые верёвками, с мокрыми подштанниками на них, а вешать кое-что иное — мины от миномёта.
— Господи, — перекрестился поспешно Москаленко. — На всё твоя воля!