Сумрак и Гитара

Атрейдес Тиа

Рядом с эльфийкой Хилл чувствовал себя легко и свободно, жаль, только поболтать не удастся. А интересно было бы выспросить её о Шу. Всё, что он слышал о ней до сих пор, на поверку оказалось дикой смесью искаженной правды, недомолвок, преувеличений и откровенного вранья. Слухи, как всегда, о многом умалчивали, и рисовали картину, чрезвычайно далекую от реальности. Вот если кто и знает, какая Шу на самом деле, так это Баль, её подруга. Её, кстати, те же слухи окрестили ведьмой — ну как же, эльфийская кровь. Ну да, острые ушки, рыжие косички — всё на месте, вот только магии-то маловато для ведьмы. Да и по идее, ведьминская магия и природная — совершенно разные вещи. А Баль светится всеми оттенками молодой листвы, никакой черноты и в помине нет.

Баль очень хотелось спросить, что же у них тут произошло… но Тигренок по-прежнему вынужден молчать. «Ох уж эта Шу! Ладно, обойдемся. Тем более, вряд ли он

рассказал бы», — Баль сердилась на подругу, но понимала, что без толку. Сколько правильных и умных слов ей не скажи, хоть философскими трактатами завали по самую макушку, пользы не будет, пока не испытает всё на собственной шкурке. Или она сама поймет, наконец, что люди — не игрушки, или нарвется когда-нибудь на серьезные неприятности.

«Интересно, кстати, а куда запропастилось снова неугомонное создание?» — принцессы поблизости не наблюдалось. Завтра снова весь день ей придется провести с фрейлинами, а про платья наверняка забыла. Баль по-прежнему выполняла обязанности камеристки, хоть Шу и протестовала, не желая, чтобы подруга ей прислуживала. Но Балуста была непреклонна — те несколько девушек, что попадали принцессе в горничные, очень скоро сбегали. Её Высочество как-то не задумывалась о том, что не всякий нормальный человек выдержит её причуды. То у неё по комнатам привидения шастают, — ну подумаешь, эка невидаль, пообщаться им захотелось, воспоминаниями поделиться! — то забудет очередную книгу по демонологии открытой на обеденном столе, или на постели, — да не кусается эта страхолюдина, это же фантом, попугает и перестанет, и вообще, построже с ними! — а бедняжки потом плачут и заикаются. А как-то просто уснула на дне ванны, под водой, разумеется, — ей-то что, маг Воды утонуть не может по определению, — а служанка чуть не померла от страху, когда утопленница под водой открыла глаза, вылезла и потребовала срочно подавать завтрак! Хорошо хоть, убираться у неё в комнатах не надо, свои вещи она выдрессировала не хуже Эридайга. Так что следить за тем, чтобы принцесса вовремя обедала и прилично выглядела, приходилось ей. Не бросать же неразумное дитя на произвол судьбы? Дай ей волю, так и будет щеголять в штанах, надевая платье только на официальные приемы, и питаться раз в сутки.

Балуста ещё разок кивнула Тигренку, мол, не обращай на меня внимания, и занялась своими делами. Выбрала в гардеробной платье на утро, платье для прогулки, платье на вечер, подходящие туфли-ленты-шляпки, сгребла в охапку и понесла к принцессе в спальню. Тигренок уже устроился в гостиной с какой-то толстой книгой, как несложно догадаться, по магии. Других-то у принцессы не водилось. Судя по тому, как увлеченно он читал, у них с принцессой много общего. Баль пробовала полистать что попроще, но на первой же странице уснула. Проходя через кабинет, она обратила внимание, что сквозит. Всё вроде было в порядке, только вот окна… ни одного целого стекла. Баль усмехнулась — и ведь Шу наверняка уже об этом позабыла, и заменить стекла не распорядилась. Уложит Тигренка спать на сквозняке? Ну-ну. Хищники из семейства кошачьих не слишком жалуют отсутствие комфорта.

Хилл, ожидая прихода принцессы, захотел почитать давешний трактат по магии. Вспомнив свой сон, оказавшийся явью — если Шу его вылечила наяву, то и кабинет могла привести в порядок не только в его сне — поднялся проверить. Так и оказалось. Только окна по-прежнему разбиты, а мебель, книги и всё прочее на своих местах, даже витражная дверь в ванную снова цела. Это его особенно обрадовало, после сегодняшних приключений самое милое дело — помыться, наконец. Быстренько ополоснувшись, Хилл прихватил книгу и устроился в гостиной. Он твердо решил больше не нарываться на неприятности, и провести сегодняшний вечер по возможности в мире и согласии. А ещё лучше, и ночь тоже.

Он только успел проглотить первую главу — очень познавательная и полезная книга, жаль, раньше ничего подобного ему в руки не попадало, — как почувствовал приближение принцессы. «Интересно, это артефакт реагирует, или я сам стал её так хорошо видеть?» Лунный Стриж отложил трактат и уставился на дверь. Не удержался, и пошел ей навстречу.

Шу почти бежала всю дорогу, но перед своими апартаментами остановилась в нерешительности. А вдруг Тигренку не понравится её подарок? Вдруг после её выходки он не захочет даже смотреть на неё? Вдруг… она оборвала панические мысли. «Нечего распускаться! Сама заварила, сама и кушай!» — но так и не успокоилась: «Ладно, может быть, не всё так плохо? Подарил же он мне цветок? Может, он не будет уж очень долго на меня сердиться?» — глубоко вздохнула, словно перед прыжком в холодную воду, и вошла.

И почти столкнулась с Тигренком. Он стоял в нескольких шагах от двери, и ждал её. И он улыбался. У Шу подломились коленки от внезапного

нахлынувшей слабости. Только сейчас она поняла, как же на самом деле боялась посмотреть в эти синие глаза и увидеть в них… ей даже думать об этом больно! В горле стоял комок, и принцесса не могла сказать ни слова, только смотрела на него, и старалась не дать воли слезам. Тигренок подошел к ней совсем близко, и остановился, ожидая. Ей оставалось сделать всего один шаг, совсем маленький, крохотный шаг, чтобы оказаться в его объятиях. Но она не решалась. Она никогда не думала, что так трудно смотреть в глаза тому, кого обидела. Так трудно признаться самой себе в том, что была неправа. А сказать это вслух… извиняться она не умела, и не думала, что захочет когда-либо научиться. Ей в это мгновенье больше всего на свете хотелось сбежать. И бежать так далеко, чтобы забыть о том, что она натворила, и никогда больше не видеть ни Тигренка, ни собственного дома. Она не успела сделать шаг назад, как сильные руки схватили её, не давая вырваться, и она оказалась прижатой к его груди. Боги, как чудесно было слышать его запах, его тепло, чувствовать, как бьется его сердце, как он целует её волосы. Шу робко обняла его в ответ и потерлась щекой о его плечо, не веря своему счастью. Ей так хотелось сказать ему, что она сожалеет, что она никогда больше не поступит с ним так, что она любит его… но язык не слушался. Шу понимала, что после таких слов дороги назад уже не будет. И простора для маневра тоже. И ещё ей было просто страшно — а вдруг ей просто кажется, что её чувство взаимно, и он посмеется над ней? И показать свою слабость, оказаться в чьей-то власти… а если он только того и добивается? Её слишком часто отвергали, и поверить в то, что этот мужчина, такой красивый, такой талантливый, такой необыкновенный, и в самом деле может полюбить её, у принцессы не получалось. По крайней мере, довериться ему было для неё слишком страшно. Она замерла, не понимая, что же теперь делать? И вспомнила про гитару. Как кстати!

— Тигренок, — она слегка отстранилась, с опаской подняла на него взгляд. Ничего не изменилось. То же тепло и нежность, то же мягкое внимание. Шу сняла из-за спины гитару и протянула ему. Как странно он смотрит на неё.

— Тебе нравится? — удивление и радость, и ещё недоверие.

— Это для тебя, Тигренок. Возьми, — он принимает гитару из её рук, но в глазах вопрос и сомнение.

— Эта не подходит? Хочешь, я принесу другую, у маэстро ещё есть… — он отрицательно мотет головой, улыбается и прижимает гитару к себе, глядя на неё как на нежданно найденного друга.

— Тигренок, так она тебе нравится? — его глаза смеются, он кивает… и закидывает гитару через плечо.

Хилл смотрел на эту удивительную девушку, и не знал, то ли ему смеяться, то ли… демон знает что! Хорошенький подарок — его собственная гитара. Как она умудрилась выбрать именно её? Как она вообще могла попасть её в руки? Как она, в конце концов, догадалась принеси ему именно гитару, а не лютню, например? В первый момент, увидев Черную Шиеру, он подумал, что Шу знает, кто он такой, или, скорее, догадывается, и сейчас его проверяет. Но отбросил эту мысль. Она, конечно, маг и всё такое, но не настолько коварна и хитра, как о ней говорят. Подделать такую бурю эмоций просто невозможно. А то, что она принесла именно Черную Шиеру… совпадение. Просто совпадение. Но как же приятно! Особенно то, что она так нежно смотрит на него, и так волнуется… Хилл чувствовал себя невероятно счастливым. И не собирался упускать момент. Он снова притянул Шу к себе, такую милую и послушную — боги, она ли это? — и подхватил на руки. Принцесса вздохнула и обвила его за шею, уткнувшись носом в ключицу. Она и вправду оказалась совсем невесомой, и такой тоненькой, и горячей… он готов был носить её так сколько угодно, хоть вечно.

Судьба в лице Балусты оказалась к Тигренку неблагосклонна. Он совершенно забыл про неё, и столкнулся с ней у самой лестницы. Пожалуй, впервые он, не задумываясь, убил бы на месте совершенно ни в чем не повинного человека просто за то, что тот попался ему на дороге, будь у него свободны руки. Судя по тому, как эльфийка прянула в сторону, мгновенный всплеск кровожадности от неё не укрылся. Хилл ещё крепче прижал Шу к себе, и попытался, проигнорировав Балусту, отнести её наверх. Но момент был упущен. Принцесса расцепила руки и молча потребовала опустить её на пол. Но хотя бы не отодвинулась, продолжая одной рукой обнимать его за шею. Ему показалось, что она смутилась и не знает, как ей быть. Будто её застали за чем-то неприличным. Сколько открытий! Она, оказывается, даже краснеть умеет! Злость на Балусту улетучилась, как не бывало. Она же не нарочно. По ней было очень даже хорошо видно, что она сама жалеет, что пошла вниз в такой неподходящий момент. И с удовольствием сейчас исчезла бы с глаз долой.