Сумерки богов

Лысенко Александр

Последнее, что он запомнил перед тем, как свет неожиданно померк у него в глазах, было то, что ни Змея, ни стеснительный Крыс на него вовсе не смотрят.

Информационный мятеж. День 29

Андроиды принесли ящик в самый темный, самый неприметный, самый малопосещаемый угол. На втором уровне, где они поставили ящик на пол, не было ни души. Это был машинный отдел, сюда уже сотню-другую лет не заглядывало ни одно биологическое существо, здесь господствовали только роботы, узкоспециализированные, уродливые машины и машинки, каждая из которой выполняла свою узкоспециализированную задачу.

Ракушкам было жалко

отпускать своих молчаливых помощников роботов. Они могли послужить им хорошей защитой и оружием, перед тем, как роботы покинули помещение, чтобы занять свой пост напротив открытой двери корабля с трупом внутри, который они сторожили до дознания и с предварительно стертой памятью о происшествии. Ракушки были расположены каждая на выбранном общей стратегией роботе.

Робот, отвечающий за электропитание, уже ни за что не отвечающий, отсоединял высоковольтные кабели, обесточивая одну систему за другой. Бортовой разум понял это не сразу, ситуация была настолько необычной, что ее описания не было ни в одном пункте гигантской документации по эксплуатации корабля и во всех доступных банках данных. Не сразу сообразив в чем дело, разум послал всех доступных внутренних роботов на защиту территории и восстановление утерянного питания систем.

Ракушки видели, что к точке их деятельности продвигаются множественные силы корабля. Робот-техник, на спине которого был надежно прикреплен цифровой паразит, намертво заваривал двери и шлюзы, которые тут же разваривали изнутри другие роботы техники, контролируемые крейсером.

Огромный робот, приспособленный для работ в реакторе, стоял наготове, на случай, если роботы пробьют блокаду. В это время два многоногих механизма, которые отвечали за работоспособность и чистоту вентиляции, двигались в направлении командного центра крейсера.

Блокада была прорвана, роботы, контролируемые крейсером, прорвались сразу с нескольких сторон. Дверь была разрезана, через щель выбежали два боевых андроида с оружием наперевес и тут же встретились с тяжелым роботом-погрузчиком, контролируемым разумом ракушек. Двумя ударами он оторвал голову одному из первых наступавших, резко развернувшись, нанес удар в грудь, которая лопнула под его ударом, вывалив наружу связки проводов и осколки высокотехнологичного кремния. Сверху выпало около тысячи нанороботов, занимающихся починкой и демонтажем. Нанороботы мелкой, неразборчивой пылью, стали проникать во все поры, во все дыры каждого робота, перенастраивая, подчиняя их системы управляющему разуму крейсера, но основную работу ракушки сделали. Они обесточили все необходимые системы и корабль перешел на систему резервного энергосбережения. Как раз в этот ничтожный промежуток времени, в эту долю секунды, между обесточиванием одной системы и включением другой, робот, следящий за вентиляцией, прикрепил ракушку к коммуникационному кабелю, ведущему к управляющему разуму крейсера. Разум перезагрузился. Битва в сердце крейсера остановилась, роботы замерли в тех неестественных позах, в каких они были во время атаки. Ракушки незамедлительно перехватили контроль и бросили все силы на восстановление повреждений, нанесенных этим маленьким саботажем.

В тот же день крейсер вышел из-под контроля планетарного правительства, все попытки связаться с ним не дали никаких результатов. На любую агрессию он отвечал залпом из всех орудий, с поразительной точностью и изобретательностью поражая все цели, находящиеся в пределах попадания. Правительство оценило ущерб и решило больше не бросать корабли в бой, тем более что в планетарной системе было всего четыре крейсера с пятьюдесятью истребителями на борту. На всем протяжении истории разумной жизни этой звездной системы большего

количества и не требовалось.

Три крейсера образовали блокаду, держась на большом расстоянии от врага. Все понимали, что даже совокупная огневая мощь двух крейсеров убьет его не сразу, и он сможет нанести еще немало урона, особенно планете. Боевому крейсеру ничего не стоило превратить планету в безжизненный камень. Корабли выжидали, крейсер не атаковал, только оборонялся, он висел в пространстве, не реагируя и не отвечая ни на какие запросы.

Вскоре крейсер стал уходить с орбиты. Он удалялся все дальше и дальше, не развивая высокую скорость, дающую возможность искривления пространства, не используя высокоэнергетические поля. Он просто уходил до тех пор, пока его не потеряли из виду все спутники слежения. Правительства системы решили дать ему «зеленый свет» на движение за пределы звездной системы, донеся о свихнувшемся интеллекте крейсера верховному правительству по сверхскоростной секретной линии. Первое в истории сумасшествие бортового разума должно остаться в секрете.

Подойдя к порталу, крейсер на мгновение задержался, как будто с высокомерием осматривая рой кружащих возле врат кораблей, и ушел по вектору звездной системы зета. К счастью, эта система была не населена, за исключением роботов, трудящихся на рудных астероидах. Инцидент было решено «замять».

Свободные радикалы. День 29

Очень далеко, в другом конце рукава галактики, другие существа тоже принесли странный ящик в самый темный, самый неприметный, самый влажный угол подвала самого разваленного здания. Они с кряхтением поставили ящик на землю и сели рядом, совершенно игнорируя скрежет, стук и стоны, раздающиеся изнутри.

Почему Сова был в ящике? Потому что он упорно сопротивлялся и никак не хотел выбираться из «змеиновой ямы», когда обнаружил, что сверху его пытаются поймать длинные мохнатые руки. Сова упал на пол, перекатился за парализованную ужасом змею, но рука поймала его за ногу и потащила наверх. Сова был против того, чтобы его куда-либо тащили, но люди предусматривали такую развязку и запихнули его в заранее приготовленный ящик с надписью «Гожественные гайки». Всю дорогу гайки ругались, умоляли, угрожали, и вообще, вели себя неподобающе.

Ящик открыли, уже привыкнув быть в постоянной темноте, Сова подслеповато озирался в поисках подходящего проходика-туннельчика для быстрого и, желательно, безболезненного побега, все его тело было покрыто бесчисленными синяками от ушибов, причиненных ему до и во время путешествия в ящике, из которого догадливые носильщики не потрудились вытащить гайки, и сильно ныло.

Но он обнаружил совсем не это. Он обнаружил людей, стоящих вокруг, взирающих на него сверху в странно видоизмененной пакетно-мешковой робе. Все люди были одеты в стандартные униформы, а, как известно, нет ничего более индивидуального, чем спецодежда: тут подшить, там подрезать, и вот, вы уже отличаетесь от всех. Но более всего их отличал глубокий капюшон, скрывающий лицо. Судя по тому, что все были одеты в подшитые и подрезанные одежды, эти люди были нигилистами.

– Здравствуйте, – сказал щегольски подрезанный здоровяк.

Сова промолчал.

– Мы ваши друзья, – продолжил он.

– Не скажу, что мне нравится боль, но и отрицать не стану, – сказал Сова.

– С нами связался гожественный разум, его посланника зовут Ракушка. Да, именно так оно и назвалось. Странно, да?

Если говорить откровенно, Сова уже стал подзабывать те веселые времена, когда они все вместе путешествовали, все это, казалось, было так далеко, как будто с тех пор прошли тысячи лет.