Сумеречный судья
Шрифт:
— Мне нужен керосин, — сказала леди Аларонд. — Две большие канистры. А еще промасленная бумага.
Доктор Селебриэн отняла руку от живота. Только теперь тело перестало трястись, и в голове больше не стучало. Она наклонилась, и ее обильно вырвало на траву.
Сильфида выпрямилась, вытирая рот тыльной стороной ладони, и тут же ее стало рвать снова. Она испачкала себе пальцы и воротник форменной куртки.
Старая жирная тварь.
Кем бы ты ни была.
Тебе не удастся уйти
Даже если тебя нельзя убить пулей — должны быть другие способы.
И Селебриэн их найдет.
Ее снова вывернуло наизнанку, складывая пополам и забивая нос мелкими, остро пахнущими кусочками полупереваренной пищи. На этот раз все кончилось очень быстро — желудок был уже пуст. Но даже теперь он не хотел успокаиваться и конвульсивно сжимался, словно теперь изо рта собирались полезть сами кишки.
Селебриэн глубоко вдохнула, лесной воздух немного помог ей. Она вытерла руки о листья, потом о полы форменной мантии.
Я прикончу тебя, жирная старуха.
Но сперва узнаю, какую тайну ты скрываешь.
— Вы уверены, что донесете?
Дворф с сомнением окинул взглядом фигуру старухи. С каждой минутой Фойли примечал в ней новую странность, и они заставляли его тревожиться. Одежда женщины, приличная и достаточно дорогая, была порвана, измазана в грязи и залита чем-то белым и давно застывшим.
Кожу на кончике носа свезло, и из него долго текла кровь, но женщина даже не подумала ни вытереть ее, ни остановить. Глаза, которые и раньше выглядели мутными, лишенными выражения, теперь словно вовсе ей не принадлежали.
Живот леди Аларонд резко вздулся, потом опал.
— Я уж дойду, — сказала она.
Старая женщина наклонилась, чтобы поднять канистры, направилась к двери.
— Эй, мэм, — окликнул ее Фойли. — Вы так и не заплатили.
Гэбрил Аларонд поднялся с земли. Последний червяк выползал из его рта и, упав на траву, скрылся в ней.
— Звезды, — прошептал он. — Скоро я снова увижу вас.
Глаза Каролины были маленькими — казалось, гораздо меньше, чем дырки в черепе. Темные, сухие и вращающиеся.
Правый проворачивался неровно, словно ему что-то мешало.
— Э, нет, леди, — запротестовал старый Фойли. — Я не могу отпускать керосин бесплатно. У меня и так дела идут не шибко — так что или платите, или оставьте здесь.
— Мне он нужен, — сказала Каролина.
Она разжала и свела жвалы, быстрым рефлекторным движением. Острые пластины срезали пластину человеческой плоти, там, за оболочкой ее черепа.
Не важно. Леди Аларонд больше не дорожила ими — мерзкими, красными наростами, бледной безжизненной кожей. Омерзительным пучком шерсти на голове — волосами, ногтями. Ей было противно и дальше оставаться в облике дворфа.
Фойли забеспокоился.
— Эй, леди, да у
— Мне нужен керосин, — повторила леди Аларонд.
— Э, нет, — выбормотал Фойли свою излюбленную присказку. — Вы уж лучше сядьте.
Тело Каролины изогнулось, хвост щелкнул, заставляя подгибаться ноги. Белая вязкая жидкость, заменявшая ей кровь, стала пульсировать быстрее и сочилась из дыр, пробитых пулями в теле.
— Мне нужен керосин, — сказала она.
— Я лучше вызову вам доктора, — решил Фойли.
Он повернулся спиной.
— Наш док — может, и не бог весть какая знаменитость, — бормотал старик себе под нос, — но дело свое знает. Это я вам говорю.
Дворф не видел, как вздрогнуло тело Каролины.
Голова старой женщины начала подниматься над плечами.
Сперва на шее появилась узкая полоска, потом расширилась, и вниз опала окровавленная бахрома. Червь вытягивался, стремясь сбросить с себя мерзкий человеческий череп. Глаза леди Аларонд исчезли, и сквозь пустые глазницы виднелась задняя стенка черепа.
Кожа вокруг всей шеи начала хрустеть — она разрывалась. Пальцы женщины стали ватными, ноги подогнулись, но все еще держали ее.
— Сейчас я позвоню доктору, — не оборачиваясь, пробормотал дворф.
Каролина смотрела на него сзади — там, где из воротника рубашки поднималась шея. Пена вздувалась между острых жвал.
— Она здесь, — бросила Франсуаз. — Теперь я ее чувствую.
— Еще бы, — подтвердил я, сбрасывая скорость. — Это единственное место в округе, где продают керосин. Он нужен ей, чтобы сжечь коконы червей. Ты взяла с собой что-нибудь большое и острое?
Наш автомобиль уткнулся носом в обочину.
— Ей нужно тело гномицы, чтобы донести канистры.
Из домика раздался выстрел.
— Э, нет, — прокряхтел старый Фойли.
Он держал в руках охотничье ружье — бывали дни, когда дворф ходил с ним в лес, да только давно бросил это занятие.
Пуля пробила насквозь круглую голову червя. Правый глаз Каролины остановился, потом повернулся в другую сторону. Она изогнулась, переворачивая канистру с керосином.
Старик стоял у стены, у той, что украшала голова осетра. Жесткие усы Фойли встопорщились.
Он выстрелил снова.
Тварь перед ним двигалась медленно, словно никуда не спешила. Червяк взмахнул хвостом, сбрасывая гномьи останки, и устремился вперед.
— Так что ж это, тебя пули не берут, — тихо сказал старик.
Он вставил в ствол новый патрон, его пальцы не дрожали.
Огромный червь перевернул столик, на пол со звоном упала вазочка, предназначенная для цветов.
Она разбилась.
— Мне нужен керосин, — сказала Каролина.
Фойли не мог понять гулкого, клекочущего скрежета, вырывавшегося из глотки монстра.