Сумеречный судья
Шрифт:
Я подошел к телефону и стал набирать номер.
— На ее языке, — пояснил я орку. — Это значит, что она станет тебя пытать.
Возможно, я ошибаюсь, но у меня создалось впечатление, что мои слова его испугали. По всей видимости, он не очень любил боль.
Странные у людей бывают предрассудки.
Френки засмеялась.
— Нет, бедняжка, — ласково проворковала она. — На настоящие пытки нужно время… И настроение.
— Она знает, о чем говорит, — заверил я
Тому отчего-то становилось все хуже — или новости его не радовали?
— Я хочу заявить о нападении, — произнес я. — Это «Адмиральский отель», президентский номер. Можете не спешить. Все, что могло случиться, уже случилось.
Я повесил трубку.
Мой первый удар поставил орка на колени, и с того знаменательного момента он так не смог изменить своей живописной позы. Теперь в ней появился новый смысл; казалось, гость молил о пощаде.
Он знал Франсуаз недостаточно близко.
— Я начну с простого вопроса, — сказала девушка. — Очень простого. Какого тролля ты вломился в мой номер?
Орк помотал головой. Крепко стиснул зубы, словно боялся, что слова против его воли выпрыгнут и поскачут по сверкающему паркету.
— Я не скажу, — прохрипел он.
Это было ошибкой; и в корне противоречило замыслу молить о пощаде.
— У нас с тобой мало времени на разговор, — сообщила девушка. — Поэтому тебе будет оченьбольно.
— Хорошо, — провыл орк. — Только отпусти меня!
— Нет, — возразила демонесса. — Сначала ты ответишь, а только потом я тебя отпущу. Правда, так интереснее?
— Элдарион, — простонал ее пленник. — Он послал нас.
Я задумался.
— Пожалуй, ты можешь отпустить его, Френки, — произнес я. — Если не хочешь пытать ради забавы. То, что он говорит, похоже на правду.
— Кто такой этот Элдарион? — спросила девушка.
— Издатель, — пояснил я. — Он выпускал стихи Багдади Серхио.
— Ладно, — согласилась Франсуаз.
Демонесса вновь обратилась к стоящему на коленях парню.
— Это было неплохо. Будь я твоей учительницей, поставила бы тебе троечку… Теперь у нас следующий вопрос. Если ты не ответишь сразу, душечка Френки займется твоей второй рукой. Поверь, это будет так же захватывающе.
— Спрашивай, — прохрипел орк.
— Зачем Элдариону наш номер? Я не пишу стихов. Разве что оставляю милые узоры ножичком. На живых людях. Он хочет издать альбом?
— Я не знаю, кто вы…
— Еще бы! Если бы ты знал, сто раз бы подумал, прежде чем высаживать мою дверь. Но ты не ответил…
Девушка с сожалением посмотрела на нашего посетителя; потом ее пальцы сомкнулись вокруг мохнатого запястья орка.
—
— Чего?
— Эта проклятая поэма. «Мои слова радуге». Элдарион знает, что Серхио успел ее дописать. Мы перерыли мансарду, но ничего не нашли. Тогда стали следить за Лишкой и всеми прочими, кто у Багдади толкался. Маркиз привел нас сюда. Дэйбрил решил, что вас прислали колдуны Зеристана. Он хотел знать, отдал ли Зденек рукопись вам.
— Кому нужна рукопись стихов? — с недоумением спросила Френки.
Она постучала костяшками пальцев по колдовскому кристаллу. Орки сидели внутри, и старательно притворялись, будто не хотят свернуть нам шеи.
— Этого добра и даром хватает. Когда я училась в колледже демонов, одна девчонка у нас писала в стихах все контрольные; после семнадцатой ректор удавился шнурком.
— Серхио сочинял не обычные стихи, — пояснил я. — Волшебные. Редкое умение…
— Понимаю, — кивнула Френки. — Когда я воевала в долине Дао Ван Линь, в моей армии служили колдуны-барды. Стоило им запеть, каждый лучник превращался в берсерка, а паладины начинали летать. Красиво скулили, правда. Даже жаль, что потом пришлось их всех сжечь заживо…
Девушка задумалась.
— До сих пор не могу себе простить. Я должна была поступить как-то иначе. Мудрее. Найти правильное решение… Залить им глотки расплавленным свинцом, например. Так нет же, я поспешила. А в твоей жизни есть моменты, которые хочется переделать?
— Такие вряд ли.
Я развернул газету.
— Серхио Багдади не сочинял боевых гимнов. Думаю, сейчас поэт скрипит зубами и грозит тебе из гроба кулаком, за такие мысли. Он писал благословенныепоэмы.
— Чего?
— Эти стихи очищают душу и тело, как глоток алого эликсира… Могут излечить любую болезнь. На каждой книге, поэт расписывается пером грифона, окунув его сперва в гиацинтовые чернила. Маленький сборник может стоить несколько тысяч мифриловых динаров.
— Вот почему оркам нужна рукопись?
— Ей нет цены… Есть немало историй о том, как магические поэмы спасали людей, давно потерявших надежду. Вот одна из них; Джекир Кален-Куронд, первосвященник храма Ваал'Гарака, много лет страдал от неизвестной болезни. Лучшие врачи каганата не могли ему помочь. Но когда он прочел стихи Серхио Багдади, — закашлялся, и выплюнул большую черную жабу; с тех пор недуг его отпустил.
Несколько стихотворений поэта были напечатаны под заметкой о его смерти. Девушка заметила их и вырвала у меня газету: