Сумеречный судья
Шрифт:
— Близкий друг застрелившегося поэта, — пояснила Франсуаз. — Пусть поднимется.
Администратор ударил в волосатые ладони, радуясь успеху своего предприятия. Затем поспешил вниз по лестнице, стуча раздвоенными копытами.
— Пусть войдет? — спросил я. — Френки. А нас, мне кажется, двое. Ты не хотела бы знать, что я думаю?
— Ты знаешь, что я права, — ответила Франсуаз. — Друг этого бедняги только что застрелился. Нельзя вот
— Можно! — заверил я ее. — И, если он задержится больше пяти минут, я так и сделаю.
Франсуаз уселась в плетеное кресло, и закинула ногу за ногу.
— Как знать, — пробурчал я. — Может, Багдади застрелился из-за того, что друг его доставал. А теперь он возьмется за нас.
— Майкл, — ответила она. — Ты отдал мне свою душу, в том числе, потому, что не любишь принимать правильные решения. Особенно, когда сам знаешь, что они правильные.
— А ты взяла ее оттого, что в душе садистка.
Демонесса самодовольно улыбнулась.
— У меня нет души, и ты это знаешь.
Зденек Лишка остановился в дверях. Единственное, чего ему недоставало — шляпы в руках, которую он стал бы мять. Ветер подхватил его длинные волосы и хлестнул ими по лицу.
Сложно было сказать, сколько лет этому гному. Он навсегда остановился в том неопределенном возрасте, когда ничто земное больше не трогает сердце.
Жизнь и секс делают человека молодым; самокопание и печаль превращают в старика. Зденек Лишка был далек и первого, и второго; я понял, что жизнь его сосредоточилась в одном Серхио Багдади.
Он принадлежал к тем по-собачьи преданным спутникам, которые часто бывают у харизматических художников и поэтов. Влюбленные в своего кумира, не видящие пятен на сияющем солнце — и в то же время слишком слабые, чтобы поддержать того в трудную минуту.
Прошлой ночью Зденек умер вместе с Багдади.
— Ченселлор Майкл, — произнес маркиз, протягивая для пожатия дрожащую руку.
Я ее не заметил.
— Я так часто перечитываю ваши трактаты. В них столько глубины. Когда мне сказали, что вы в Санта Хаване, приехали в то самое время, когда погиб наш несчастный Серхио… Я понял, это знак судьбы.
Мысль о том, что такой человек, как Зденек Лишка, мог читать мои книги, заставила меня задуматься, — стоило ли вообще браться за перо.
— Думаете, это причина и следствие? — поинтересовался я.
— Что? — переспросил он.
— Мой приезд и смерть вашего друга.
Он смутился.
Франсуаз протянула нашему посетителю руку.
— Не обращайте внимания на тон ченселлора, — мягко произнесла она. — Он, как и все мы, глубоко
Я никогда не читал Багдади, и, говоря откровенно, мне было плевать — застрелился он или нет.
— Садитесь. Выпейте бокал нектара и расскажите, что привело вас к нам.
Франсуаз — демон, и способна сильно влиять на умы и чувства людей. Я видел, как от одного ее слова собеседник мог прийти в бешеную ярость или исполниться глубоким спокойствием.
Зденек Лишка принял у демонессы бокал, и, подойдя к бару, налил его до краев. Он выбрал не цветочный нектар, но марокканское вино — и довольно крепкое.
Я отозвал девушку в сторону.
— Любовь к бутылке — неотъемлемая черта богемы, — заметил я. — Теперь мы с тобой сыграем. Я скажу тебе, зачем к нам пришел этот прихвостень знаменитого алкоголика. Если я прав, мы выставим его и уедем из Санта Хаваны.
— А если нет?
— Френки, я прав…
Бокал марокканского вина так глубоко увлек Лишку, что мы могли разговаривать, не боясь его ушей.
— Так почему он пришел, Майкл?
— Сейчас он скажет, что Багдади убили.
— С чего ты взял?
— Френки… Надо говорить — не «с чего ты взял», а «Холмс, как вы догадались». Да какой поклонник смирится с мыслью, что его кумир жил, как свинья, и умер, как свинья? Вот они и выдумывают байки про заговоры, и плачутся об этом со страниц газет.
— Лишка тебе не нравится?
— Я вообще презираю людей, Френки. А нашему пьянчужке Зденеку еще и повезло — в городе оказались мы. Если начнем расследовать это дело, никто не усомнится в правоте его выдумок. Итак?
Зденек Лишка уже успел вылакать бокал марроканского вина — и мне показалось, что наслаждение от напитка он получил, только прочитав этикетку. Его рот и горло настолько привыкли к спиртному, что не отличили бы «Дон Периньон» от жидкости для очистки магических кристаллов.
— Что же привело вас к нам? — ласково спросил я.
Я всегда проявляю долготерпение к тем, кого собираюсь спустить с лестницы.
— Никто не поверит мне, — начал Лишка.
— Я поверю, — солгал я.
Он взглянул на меня, и в его глазах сверкнула тоска законченного алкоголика.
— Серхио убили, — произнес маркиз.
— Серхио убили, — сказал я. — Всех их убили. Поэты прошлого имели хоть мутную каплю достоинства — умирали на дуэли. Сейчас их даже на это не хватает.
Зденек Лишка взволнованно наблюдал за тем, как мы с Франсуаз совещаемся у парапета террасы.
— Возможно, у него есть причины так думать, — заметила демонесса.