Сумеречный судья
Шрифт:
Проконсул Бурковиц положил телефонную трубку, и лицо его стало еще более печальным, чем обычно.
— Селебриэн удалось уйти, — сказал он.
Франсуаз исследовала то место, где он стоял, и не нашла там достойного внимания человеческого существа.
— Теперь она может быть, где угодно.
— О нет, Френки, — ответил я. — Есть только одно место, куда доктор хочет попасть. Лес Ородгорма.
Мягкая
Как это приятно.
Скоро она сделает это — спрячется в коконе, только вот отделается от этого бестолкового хоббита, который не может даже снять деньги по кредитке.
— Я не из тех, молодой человек, — произнесла леди Аларонд, — кто носит с собой недействительные карточки.
Она заходила в здание — наверх вели четыре ступеньки, и ей было тяжело подниматься.
Гоблин в грязно-зеленой форме ударил ее сзади по шее.
Леди Аларонд обвалилась наземь, провозя подбородком по деревянной стене.
— Ты ничего не видел здесь, парень, — произнес второй рейнджер, наклоняясь к хоббиту. — Здесь ничего не было.
— Точно, — испуганно подтвердил тот.
— Когда ваш отец отправился в Циарру, — произнесла доктор Селебриэн, — вам было четыре года. Я просмотрела все записи о новорожденных — но не нашла родильного дома, в котором принимали Каролину Аларонд.
Старая женщина сидела у подножия дерева, двое солдат стояли поодаль, не сводя с нее автоматов. Третий оставался в машине.
— Зато я отыскала людей, которые знали Гэбрила Аларонда. Теперь им уже под девяносто. Ни один из них не помнит, чтобы у вашего отца была дочь.
Селебриэн наклонилась над старой женщиной.
— Так кто же вы такая, Каролина?
Черви сидели на вершинах деревьев. Они смотрели вниз, и их маленькие, сухие глаза постоянно вращались.
Если бы у червей имелось то, что называют желанием— они захотели бы помочь женщине, лежавшей внизу. Но они не могли.
— Не уверен, что мы поступаем правильно, — сказал проконсул Бурковиц.
Несколько ржавых, искривленных кусков железа кувыркались по поверхности заброшенного акрополя, подхваченные вихрями вертолетного винта.
— Я тоже, — ответил я.
Частички пыли поднимались в воздух, окрашивая мир в серые тона. Гэбрил Аларонд стоял, ни на кого не глядя. Вокруг него было много людей, но он казался совершенно одиноким.
— Узнаю это место, — произнес он.
Темная поверхность бетона покрылась глубокими трещинами.
— Там мы нашли кокон, —
— Леди Аларонд заходила в ангар, — подтвердил Бурковиц. — Мы нашли следы ее машины. Но нам неизвестно, зачем она приезжала.
— Ты обещала мне власть, — произнесла Селебриэн.
Она размахнулась и ударила Каролину по щеке — без причины.
Толстое лицо старой женщины колыхнулось, потом морщинистые щеки снова обвисли.
— Ты лгала? Что тебе известно о «Глендааре»? Почему ты хотела, чтобы я сожгла твоего урода-папулю? Отвечай.
— Стоит прострелить ей ногу, проконсул, — флегматично предложил один из солдат. — Когда человеку расщепляют кость — это больно. Я сколько раз пробовал. Кто угодно заговорит.
Желтоватые глаза Каролины оставались неподвижными и безучастными.
— Давайте, — приказала Селебриэн.
Гэбрил Аларонд приблизился к краю акрополя. Его лицо поднималось вверх, словно следуя путеводной звезде.
— Я слышу их, — тихо произнес он. — Они хотят, чтобы я пришел.
— Черви? — осведомилась Франсуаз.
— Да, — ответил он.
Бывший рейнджер неловко спускался по склону холма, пока не подошел к отверстию в проволочном заборе. Проконсул, скользя парадными ботинками и изо всех сил стараясь не чертыхаться, следовал за ним.
Гэбрил Аларонд остановился.
— Я должен пойти один, — сказал он. — Они зовут только меня.
Бурковиц замер, и по инерции прокатился еще пару футов по высохшей траве.
— Не будьте невежливым, проконсул, — заметил я. — Вас не приглашали.
— Майкл, мы не можем дать ему уйти, — прошипела Франсуаз.
Гэбрил Аларонд шел вперед, и зеленые ветви кустов сходились за его спиной.
— Он должен, — тихо ответил я.
— Приступайте.
Первый из рейнджеров наклонился к леди Аларонд, встал на колени. Руки гоблина сомкнулись на ее ноге, так, чтобы между ними оставалось свободное место.
— Давай в упор, — бросил он.
Старая женщина оставалась неподвижной.
— Ты все еще не хочешь говорить, Каролина? — спросила Селебриэн. — Пойми — ты не отделаешься однойраздробленной костью. У тебя их еще много.
— Говори, мамаша, — незлобно предложил солдат. — Я ж тебе добра желаю.
Он говорил правду.
Гоблин, собиравшийся выстрелом из автомата, не колеблясь, раздробить ногу беззащитной пожилой женщине — он и в самом деле желал ей добра.
Правда, ему это не помогло.