Судья
Шрифт:
Когда я слышу, как кто-то прочищает горло, Смит рычит мне в рот, прежде чем разорвать поцелуй.
— Скажи это в ответ, котенок, — требует он, слишком широко улыбаясь для того, что происходит вокруг прямо сейчас.
— Я тоже люблю тебя, — говорю я то, что он требует. Не потому, что он так сказал, а потому, что я люблю его так же сильно, как и его требовательность.
— Сэр. Судья, — быстро исправляется мужчина. — Два продажных копа. — Мужчина сжимает челюсть, когда говорит это, явно разозленный. — Они должны отправиться в больницу. Потом на них заведут дело.
Смит
— Уверен, ты справишься, — говорит он.
— Да. Конечно. Лично прослежу. Сделаем из них пример для других. — Я слегка улыбаюсь мужчине, зная, что, должно быть, тяжело видеть, как кто-то из своих стал плохим.
— Уверен, избиение, которое я им устроил, только начало того, что ждет этих двоих.
Я снова смотрю на Смита.
— Сколько человек ты сегодня избил? — Я приподнимаю бровь, глядя на него.
— Каждого ублюдка, который мешал мне добраться до тебя. — Я снова целую его, наслаждаясь его сладкими, грубыми словами. Они так подходят ему. Он выносит меня из склада и не останавливается, даже когда несколько человек окликают его по имени.
— Как ты нашел меня? — спрашиваю я, когда он сажает меня в свою машину, припаркованную как можно ближе к складу.
— Ты все еще носишь на лодыжке браслет. — Он подмигивает мне, затем пристегивает ремень безопасности и закрывает дверь. Как я могла забыть об этом?
— Ты ведь никогда не позволишь мне снять эту штуку, правда? — Я смеюсь, когда он садится на водительское сиденье.
Он пожимает плечами и отъезжает.
— Я не собираюсь больше выпускать тебя из виду, так что он тебе может и не понадобится. — Я жду, что Смит улыбнется мне дразнящей улыбкой или усмехнется, но он этого не делает. Мысль о том, что я не смогу быть рядом с ним после всего, что случилось, пугает.
— Нам обязательно ехать в полицейский участок прямо сейчас? — Я еще не готова. Хочу как можно скорее остаться с ним наедине.
— Думаю, ты знаешь, куда мы направляемся.
Все мое тело покалывает от возбуждения. Как самый ужасный день одновременно может быть и самым лучшим? Я перешла от того, что не имею ничего и нахожусь в бегах, к тому, чтобы иметь все и никогда не хотеть покидать это место.
— Знаю. — Я откидываюсь на спинку сиденья. — Я готова к тому, чтобы ты сделал меня своей.
Смит сильнее нажимает на педаль газа и смотрит на меня.
— Ты всегда была моей.
Глава 10
Смит
— Раздвинь ноги, — требую я, лавируя между машинами на шоссе. Я на взводе. Я должен быть сейчас мягче, нежнее, но мне нужно, чтобы мы были связаны самым первобытным образом. Чтобы напомнить, что она принадлежит мне, и никто больше не сможет забрать ее у меня. Когда я закончу, мне не придется никому говорить, что она моя. Это будет ясно по ее телу.
Когда она колеблется, я хватаю край юбки и задираю ее.
— Сдвинь трусики и дай мне посмотреть. — Нора облизывает свои пухлые губки, ее глаза горят желанием, которое совпадает с моим собственным
Нора скользит пальчиками к краю трусиков и медленно оттягивает бледно-синий хлопок в сторону, открывая свои блестящие губки.
— Думаешь, ты сначала родишь мне сына? — спрашиваю я, облизывая губы и желая попробовать ее на вкус. Ее пальцы дергаются, и я крепче сжимаю руль, думая о том, как погружусь в эту девственную киску. — Хочу попробовать.
Пальчиками другой руки она прикасается к своим складочкам и слегка потирает, прежде чем подносит их к моему рту. Они блестят от ее желания, и я вдыхаю через ноздри, как бык, пытаясь вдохнуть запах ее киски.
Когда я открываю рот, она скользит пальцами в него, и я быстро обсасываю ее влагу. Она издает тихий стон.
— Еще, — требую я, и она послушно выполняет мою просьбу.
На этот раз она использует два пальца и потирает немного дольше. Я не пропускаю то, как у нее перехватывает дыхание, когда она делает это.
— Моя. — Я протягиваю руку, хватаю ее запястье, подношу ее пальцы к своему рту и облизываю их. Провожу языком между пальцами, будто это ее половые губки, и она тихонько всхлипывает. — Я не собирался делать этого, пока мы не вернемся домой.
Отпускаю ее запястье и сердито дергаю ремень на брюках. Я злюсь на то, что не могу себя контролировать, когда речь заходит о ней. Предъявляю требования, но она единственная, кто действительно имеет надо мной власть. Вкус ее киски довел меня до безумия, и я больше не буду ждать ни секунды, чтобы овладеть ею. К тому времени, как достаю свой член, Нора уже над консолью с отрытым ртом, готовая сосать меня. Я чувствую тепло ее рта, обволакивающего мой член, и стону, когда одной рукой хватаю ее за волосы, а другой веду машину.
— Черт побери, ты так сосешь член, будто была создана для этого. Эта девственная киска будет высасывать меня так же хорошо, как и твой рот?
Я чувствую, как она опускается ниже и сосет сильнее, ей нравятся мои поощрения. Ее рот — само совершенство. Я отпускаю ее волосы и по спине к заднице, где задираю ее юбку и вхожу двумя пальцами в киску. Она вся мокрая, но издает шокированный звук вокруг моего члена. Я чувствую, как она сжимает меня, и мой член начинает пульсировать, желая освободиться. Но у меня есть план — я должен оплодотворить ее молодое лоно.
— Ты спелая, словно персик, котенок. Держу пари, мне хватит одной попытки, чтобы зачать в тебе своего ребенка, — говорю я и чувствую, как она сжимает меня. Нора начинает сосать быстрее, и ее киска истекает соками, когда я рассказываю ей все способы, которыми собираюсь сделать ее своей. — Ты не сможешь оставить меня, когда я закончу с тобой. Я позабочусь об этом.
Я вытаскиваю пальцы из ее киски, и Нора хнычет от потери, но продолжает сосать член. Облизав пальцы дочиста, я достаю телефон и звоню своей помощнице.