Судья (Адвокат-2)
Шрифт:
— Он как чувствует, все время лежки меняет. И охрану усилил, а один вообще нигде не появляется.
— Ничего, — сказал Олег. — Попасем. Времени вот только маловато остается. Мне через две недели — крайний срок за сыном в Приморско-Ахтарск лететь надо. Его ж отфотографировать для паспорта нужно, да еще эту фотку с Катькиной смонтировать — если позже, то не успеем…
Они еще около получаса оговаривали разные детали по согласованию действий, по режимам экстренной связи, местам встреч и сигналам предупреждения об опасности. Потом встали из-за стола, обнялись, Сергей заспешил назад, к «девятке» Выдрина, а Олег остался дожидаться возвращения из Питера Федосеича.
Олег выслеживал
Званцев, который отлеживался после долгих неудачных засад на квартире в переулке Гривцова, ключи от которой оставил ему Сергей, начал нервничать. Время сейчас работало против него. В конце концов Олег решил устроить засаду, подстерегая Антибиотика у кабачка Степаныча, — это место он приберегал напоследок, как одно из самых перспективных. На душном чердаке пятиэтажного дома, расположенного напротив входа в кабачок, Званцев пролежал двое суток. Антибиотик не появлялся. Олег уже хотел было покинуть свою лежку, но инстинкт охотника его остановил и заставил пристальнее вглядеться в дверь ресторана покрасневшими от постоянного напряжения глазами. Чутье не подвело его — на двери вдруг появилась табличка: «Закрыто по техническим причинам». Минут через пятнадцать подкатила машина «дежурного экипажа» — четверо «быков» деловито проверили обстановку и рассредоточились по улице.
Олег почувствовал, как сердце забилось неровными толчками, и, стараясь успокоиться, приник к оптическому прицелу своей СВД. Минут через десять (Званцеву показалось, что прошло не менее часа) прямо к дверям кабачка подкатил «мерседес». Указательный палец правой руки Званцева осторожно подкрался к спусковому крючку… Но не зря, видно, говорили в Питере про невероятное, звериное чутье Антибиотика. Выскочившие первыми из машины «быки» образовали живой коридор, закрыв своими тушами Виктора Палыча от Олега. Голова Антибиотика лишь на мгновение мелькнула в оптическом прицеле и исчезла в кабачке.
Олег сплюнул и выругался. Оставался только один шанс — дождаться выхода.
С каждой новой минутой ожидания Званцев понимал, что перспектива удачного выстрела становится все более и более призрачной — у него устали глаза, они слезились и подергивались в нервном тике, все тело затекло и казалось чужим… Примерно через час после приезда Виктора Палыча в дверь к Степанычу постучал какой-то человек. Олег прищурился — лицо обернувшегося на мгновение посетителя показалось ему знакомым. Званцев потер виски и прикрыл на мгновение воспаленные глаза, вспоминая… Есть! Это же тот мусорок, который выступал на пресс-конференции в ГУВД, Сергей еще сказал, что он с ним какие-то старые счеты имеет. Как же его… Чернов! Ну да, Чернов, начальничек из ОРБ, к ордену представленный… Олег усмехнулся и покачал головой, вспоминая, как красиво обещал Валера в телевизоре «еще теснее сомкнуть ряды». Может, и впрямь этот Чернов специально подставил под пули Серегиного кореша?
Званцев много лет знал Антибиотика и давно перестал удивляться, насколько успешно и красиво прокручивал старик невероятные, на первый взгляд, комбинации.
Минул еще час, смеркалось. В мае вечера уже долгие и светлые, но белые ночи наступают чуть позже. Любой стрелок знает —
Званцев перевернулся на спину, несколько раз согнул и разогнул затекшие ноги и начал быстро разбирать винтовку и укладывать ее части в большой чертежный тубус.
«Что же делать? Нужно придумать что-то другое… Но что? Может, подорвать весь этот сраный кабак к ебаной матери? Но как? Времени совсем нет…»
Званцев быстро собрал в полиэтиленовый мешок все следы своего пребывания на чердаке, осторожно вылез на лестницу и легкими шагами вышел во двор. Подходя к своей неприметной старенькой «шестерочке», припаркованной неподалеку, Олег заметил боковым зрением, как в кабачке Степаныча снова открылась дверь, выпуская кого-то на улицу. Когда этот человек прошел мимо машины, Званцев узнал Чернова.
Внезапно Олегу в голову пришла интересная мысль. Стараясь держать Чернова в поле зрения, Званцев быстро завел машину, дождался, пока Валера свернет в переулок, и медленно поехал за ним. У Олега не было времени на выработку плана, он надеялся на экспромт. Должно же ему было в конце концов повезти после стольких дней тяжелой и бесполезной охоты? Ему повезло. В пустынном переулке Чернов зашел в телефонную будку с отломанной дверью, снял трубку и, убедившись в том, что телефон работает, стал набирать номер.
Но поговорить он ни с кем уже не успел. Из плавно подъехавшей «шестерки» выскочил Званцев и коротко, но резко ткнул Чернова лбом в телефонную коробку. Видимо, голова у Валеры после недавнего общения с бандитским прикладом еще не окрепла, потому что он сразу тихо осел Олегу на руки, закатив глаза. Званцев вытащил у Чернова из кобуры пистолет, защелкнул ему сзади на запястьях браслеты самодельных наручников (на Металлическом заводе халтурившие вечерами работяги делали их не хуже импортных, закупаемых милицией за валюту в Германии), заклеил пластырем рот и быстро кувыркнул бесчувственное тело в заранее открытый багажник автомобиля. Все заняло не более двух минут, а спустя еще несколько мгновений «шестерки» Олега в переулке уже не было. Званцев ехал по городу, аккуратно пристегнувшись, не превышая скорость и дисциплинированно включая поворотные сигналы за сто метров до перекрестков. Ни один гаишник даже не подумал его остановить. Олег ехал к новостройкам в районе озера Долгого. Там он заехал в пустой двор недостроенного высотного дома и вышел из машины. Званцев открыл багажник и ткнул скрюченного наподобие эмбриона в материнской утробе Чернова в бок:
— Жив, сучонок?
Валера что-то замычал через липкую ленту пластыря и задрыгал ногами.
— Лежи тихо, если жить хочешь. Будешь шуметь — навсегда угомоню. А услышать тут тебя некому…
Олег снова захлопнул багажник, потом аккуратно протер на всякий случай поверхности автомобиля, к которым прикасался пальцами, запер его и отправился искать телефон-автомат. Он нашел его лишь через несколько кварталов от того места, где оставил машину. Набрав номер радиотелефона Челищева и услышав, что тот ответил на вызов, Званцев нарочито измененным пьяным голосом попросил: