Судья (Адвокат-2)
Шрифт:
— Так что же ты… Почему молчал, почему не сказал мне?!
— Руки убери! — Олег одернул куртку. — Когда я тебе мог об этом рассказать? Вспомни — только мы с тобой свиделись, как меня снова в «Кресты»… Да и не хотелось, если честно, душу тебе бередить, кто же знал, что ты все это ковырять будешь…
В тайнике стало тихо. Шагов наверху слышно больше не было, но менты могли перейти в другие помещения фермы. Вылезать было еще рано. Сергей, закрыв глаза, лихорадочно размышлял, вспоминал, анализировал. Теперь все действительно вставало на свои места, теперь становилось
— Господи, — прошептал Челищев. — Господи…
В его душе все вертелось и переворачивалось, голова готова была разорваться, а сердце снова стали сжимать невидимые жесткие руки.
Олег кашлянул и добавил глухо:
— Между прочим, Катька — беременная, рожать, видимо, будет…
— От кого? — тупо спросил Сергей.
— От духа святого! — взорвался Званцев. — От тебя, от кого же еще… Я с ней с августа девяносто второго не спал… Не Мищенко же, следак этот очкастый, ей вдул…
Сергей молчал. Ему нечего было сказать, мысли в голове перемешались настолько, что ни одну вычленить было нельзя. Они долго сидели в душной тишине, думая каждый о своем. Как же так все получилось, почему жизнь выкидывала с ними такие страшные шуточки?…
— Олежа…
— Что тебе?
— Ты откуда узнал про меня с… Катериной?
— От верблюда, — Званцев огрызнулся было, но потом нехотя рассказал все по порядку.
— Это Палыча прокладки, — угрюмо резюмировал Сергей. — По почерку видно. Он и Валдая подговорил письмо написать, да и тебе специально разрешил меня из больницы забрать… Он сознательно нас стравливает — мы вдвоем ему не нужны, боится, что из-под контроля вылезем… А так — один другого замочит — и все… И предлог хороший, братве просто объяснить будет.
— Не надо было чужую бабу в постель тащить, никакого предлога бы и не было, — завелся снова Олег, но Челищев положил ему руку на плечо.
— Брось, ты же сам знаешь, не было бы этого, он что-нибудь другое придумал бы… Не нужны мы ему вместе… И отсюда нам вдвоем хода нет… Выберемся вместе, он тогда обоих уберет, рисковать не будет… Как дальше-то жить будем?
— Не знаю! — отрезал Званцев. — Думать надо. Сначала из этого склепа вылезем, а там видно будет… Сколько мы тут уже?
— Часа два с половиной, — ответил Сергей, взглянув на светящийся в темноте циферблат часов.
— Полчасика подождем еще для верности, — вздохнул Олег. — Не будут же менты тут лагерем стоять…
Они снова замолчали, но тишина в тайнике на этот раз уже не была такой напряженной, как в самом начале их сидения… Олег вспомнил, как в десятом классе они с Сергеем поехали на рыбалку под Зеленогорск. Сентябрь тогда был на удивление теплым, ребята всю ночь сидели у костра, мечтали, говорили обо всем на свете… Тогда Сергей вдруг сказал Олегу, что Катя Шмелева —
— Олежа, помнишь, как мы с тобой на рыбалку ездили?
Званцев вздрогнул:
— Ты что, мысли читать научился?
— Да нет, — усмехнулся Сергей. — Наверное, просто «у дураков мысли сходятся», знаешь такую поговорку?
— Угу, — буркнул Олег. — У нас немного по-другому говорят: «Придурки тянутся друг к другу»… Челищев нашарил в темноте руку Олега:
— Ты на меня за Катерину зла не держи, я и сам уже весь извелся… Даже когда думал, что ты к убийству моих впрямую относился… Все равно совесть мучила…
— Что мне твоя совесть, — вздохнул Званцев. — Если бы ты мне под руку попался сразу, как я обо всем узнал — точно убил бы… А сейчас перегорело все как-то… С Катькой я больше все равно не буду, ты же знаешь, такое не прощается.
Олег помолчал, потом спросил напряженным голосом:
— Серый, а он похож на меня?
— Кто?
— Ну, сын мой, который в Приморско-Ахтарске… Челищев пожал плечами:
— Я-то откуда знаю, Катька фотографий мне не показывала, я думаю, она их где-то далеко прячет, если вообще они в Питере есть… Похож, наверное… Она говорила, что он беленький, а глаза зеленые. Значит, в тебя…
Званцев спрятал лицо в ладонях. Сын… У него есть сын, большой уже, в школу ходит… Что-то необычное творилось у Олега в душе, что-то такое, от чего наворачивались на глаза слезы, которых не помнил он уже много лет…
— Серый…
— Что?
— Знаешь, я в «Крестах» о многом передумал, там для этого все условия — чтобы думать… На воле-то не очень получалось, все времени не было, так закручивало, что про смысл жизни думать сил не оставалось… Сергей молчал, чтобы не перебить Олега, не сломать охоту говорить.
— Ну вот, и стали мне мысли разные интересные в голову приходить… Зачем мы крутимся, как белки в колесе? Уже такого накрутили — «мама, не горюй», а все остановиться не можем… Я раньше думал, что бегу по этой дорожке ради денег, а в «Крестах» дошло, что не так это… Денег у меня уже столько, что и не потратить их до конца жизни, если только не прикуривать от тысячедолларовых… Выходит, кручусь я ради крутежки, потому что ничего больше в жизни у меня нет… А теперь вот, ты говоришь, у меня сын… Слышь, Серый?
— Ну, — ответил Челищев. — Слышу. Олег вздохнул глубоко, ударил кулаком правой руки по раскрытой ладони левой.
— Не знаю, может, и права была Катька по-своему, что мне о сыне не говорила… Я тогда многого не понимал. А сейчас — я тоже не хочу, чтобы его в колесо затянуло… Соскакивать надо с колеса этого…
— Куда? — спросил Сергей. — Мы ведь теперь везде чужие — и здесь, и там. Хотя — страна большая…
— Страна-то большая, — перебил его Олег. — Да везде одно и то же творится… Не хочу я больше в этой стране жить, где Антибиотики генералами командуют. А кстати, их, генералов этих, ты тоже мочить собирался?