Судья (Адвокат-2)
Шрифт:
— Помнишь, мы про памятник моим говорили… Я могу уехать… Надолго… Прошу тебя — сделай все сам… Этих денег хватит?
Игорь покачал головой:
— Я не возьму столько, это слишком много…
— Ничего, — Челищев положил доллары на стол. — Много — не мало, пусть с запасом будет… Ты наведывайся на могилку иногда — подправить там что-нибудь, подновить… Я действительно надолго уезжаю.
Было видно, что Игорь хочет задать Сергею много вопросов, поэтому Челищев, грустно улыбнувшись, сказал скульптору:
— Ты не спрашивай меня ни о чем… Поверь, так спокойнее
Они долго просидели за чаем с сушками, курили, разговаривали «за жизнь». Перед тем как попрощаться, Челищев вдруг обратился к Игорю с неожиданной просьбой:
— Слушай, Игорюха, ты ведь крещеный?
— Крещеный, а что?
— Отведи-ка меня завтра в церковь. Я тоже окреститься хочу.
Игорь от удивления даже крякнул:
— Что это тебя проняло-то так? Какая такая благодать снизошла?
Сергей вздохнул и пожал плечами:
— Дело не в благодати… Я где-то прочитал, что если человек — некрещеный, то Бог как бы и не знает о его существовании — ни о делах его, ни о нем самом… Вот я как-то и подумал, что честнее будет окреститься, чтобы Он все знал и видел… А там пусть уж Он сам разбирается, чего было больше — хорошего или плохого… Прятаться от Него не хочу.
— Интересный подход, — хмыкнул Игорь. — Вообще-то от Него не спрячешься — что так, что эдак… Но спорить не стану — неисповедимы пути к Богу.
Сергея окрестили на следующий же день в маленьком храме Николы-Угодника, где настоятелем был отец Александр — старый приятель Игоря, бывший скульптор, кстати.
Все прошло очень по-домашнему, скромно и тихо, обряд занял всего около часа. Странно, но Челищев почувствовал облегчение, правда, ненадолго — затихший было в его груди метроном застучал снова, когда Сергей с Игорем вышли из храма…
Сразу после крещения Челищев поехал на встречу с Антибиотиком, которая на этот раз состоялась в одном из кабинетов Дворца молодежи — прямо напротив городского управления ГАИ. Виктор Палыч был в прекрасном настроении, поздравил Сергея с замечательно проведенной комбинацией в «Отечестве»:
— Так держать, сынок! Смотри, как все хорошо получилось — через несколько дней можно будет уже и денежки пощупать… Кстати, я давно тебе хотел присоветовать — дело, конечно, твое, как ты долю тратить будешь, но могу подсказать, куда вложиться можно… Когда деньги не работают, а в чулке лежат — они умирают… Сергей поблагодарил и обещал подумать над этими словами.
— Подумай, подумай, — кивнул старик. — У нас тут одна новая тема закручивается — по рекламным делам с телевидением. Перспективы — атомные, и риску никакого… Челищев осторожно кашлянул и перевел разговор на другую тему:
— Виктор Палыч, через шесть дней, вроде бы, должны Катю выпустить… Антибиотик кивнул и подтвердил:
— Да, я интересовался, там все в порядке, никто мешать не будет… Ну, и какие планы, молодежь? Отдохнуть бы вам хотя бы недельку-другую, а? Не помешает?
Виктор Палыч рассмеялся, поняв, что предугадал просьбу Сергея. Челищев, опустив голову, начал благодарить, но Антибиотик благодушно махнул рукой:
— Ладно, ладно, я
— Да, — сказал Челищев. — Действительно, все.
— Кстати, — «вспомнил» Антибиотик на прощание. — Лена Красильникова добралась до места нормально, вроде бы довольна всем… Дом у нее — целые хоромы, прямо на берегу, до моря метров триста. Люди вокруг хорошие, помогут, позаботятся… Она тебе позвонить сегодня должна.
Лена действительно позвонила Челищеву вечером. Видимо, солнце и море придали ей сил и надежды, в ее голосе больше не было горечи и страха, как при расставании в аэропорту. Она спрашивала, когда он сможет приехать. Челищев пообещал, что постарается дать знать о себе в начале осени… Повесив трубку, он долго сидел молча, глядя на телефон, и думал о том, что, может быть, хоть одной женщине он помог устроиться в жизни. Сергей утешал себя тем, что его она скоро забудет. Лена — женщина молодая и красивая, да и с деньгами теперь — пройдет год, другой, и все у нее наладится…
(Бог пожалел его и не дал узнать, что в начале июня на одном из пляжей в Песчаном был обнаружен труп молодой женщины, видимо, утонувшей во время купания. Тело долго пролежало в воде, и лишь с большим трудом местной милиции удалось идентифицировать его как труп некой Федоровой, недавно унаследовавшей дом от дальней родственницы и переехавшей в Песчаное вместе с шестилетней дочкой. Кстати, дочка куда-то исчезла, ее занесли в реестр «пропавших без вести», но особо не искали, потому что предположили, что она тоже утонула, купаясь вместе с матерью во время шторма…)
Внутренний метроном стучал все чаще и сильнее, Челищеву казалось, что он физически чувствует, как уходит время…
Пол-ночи он просидел на кухне, стуча клавишами своей старенькой пишущей машинки. Сергей начал описывать структуры организации Антибиотика, связи, контакты, сферы влияния и интересов. Эта работа захватила его, напомнила о том времени, когда он еще был следователем… Глаза у Челищева начали слипаться около четырех утра, когда он отпечатал восемнадцать листов. Это была лишь небольшая часть той информации, которую он собирался передать в Генеральную прокуратуру.
На следующий день он встретился по очереди с Выдриным и Ворониной, велел срочно сфотографироваться на паспорта — Сашок был заранее предупрежден о том, что ему нужно будет скрыться из города, а Юле он объяснять ничего пока не стал, сказал, что готовит для нее сюрприз… После разговора с Ворониной Сергей навестил бабу Дусю. Евдокия Андреевна страшно обрадовалась гостю, побежала заваривать чай.
Она рассказала Сергею последние новости прокуратуры. Место Никодимова занял бывший начальник Челищева, самого же Ярослава Сергеевича похоронили с почестями. По официальной версии, его сердце не выдержало чудовищных перегрузок на работе, но в коридорах прокуратуры шептались о том, что инфаркт Никодимов заработал, когда в Генеральной получили на него какую-то убойную телегу.