Судьба.
Шрифт:
Я решила действовать по старому плану. Еще два года и я подам прошение на опеку над сестрой. Тогда мы сможем уехать. А если судьба даст нам такой шанс, то мы обязательно встретимся с Роем. Обязательно.
Утром Эрик меня поздравил. Краснея, он преподнес мне маленький сверток. Мне было приятно. Он единственный кто помнил о моем дне рождении и каждый год он поздравлял меня, принося мне что-нибудь. В этот раз это был сюрприз. Эрик стал еще больше и шире. Эмма, казалось, не замечала этого, откармливая его как единственного сына. Возможно, это оттого, что он был старшим и как
Поблагодарив, я взяла сверсток и развернув его ахнула от удивления. Там лежал рисунок. Это был портрет, мой портрет.
– Это ты нарисовал? – удивилась я.
– Да. Иногда рисую, когда мать не видит. Она говорит, что это не мужское дело.
– Да она просто ничего не понимает!! Это просто чудесно!! Я и не знала о твоих уменьях. – Эрик ещё больше покраснел, выходя задом за дверь.
– Вы там готовы??! – долетел до нас крик Эммы.
– Уже идем мам! – крикнул Эрик и поспешил спуститься.
Я повернулась к Кристи и показала ей рисунок.
– Правда здорово?
– Ну просто чудо! – воскликнула, смеясь, Кристи, – он от тебя без ума, – засмеялась она.
– Не говори глупости. – я взяла портрет и засунула его в свою любимую книгу на полке.
– Он постоянно рядом, неужели ты не видишь?!! Это так забавно. Джош говорит, что настанет день и он сделает тебе предложение.
– Что за глупости опять!
– Глупости, глупости. – передразнила меня Кристи, – Джош слышал, как паучиха говорила с городничим. О тебе. И плакалась, не желая, чтобы Эрик сделал тебе предложение.
От таких слов мне стало плохо. Неужели правда? Я очень благодарна Эрику за все эти годы, что он поддерживал меня, но не больше. И обижать его совсем не хотелось. Но что я в самом деле. Он не успеет ничего мне сделать. Как только мне стукнет восемнадцать, я уеду.
– Ладно, идём, – мы надели свои выходные туфли и начали спускаться. Кристи так выросла! У нее были белокурые прелестные кудри. Она стала просто красоткой! Я не переставала любоваться ей. Мои волосы стали темнее и были похожи на грязь, не то, что у сестры. По привычке я остановилась около комнаты Эммы и приоткрыв взглянула в зеркало. Я стала выше, мои формы округлились, я стала девушкой. Немного большой зад, как говорила паучиха, но ничего страшного. Непонятно откуда, я работала целыми днями и ела немного. Я уже не была той худышкой со впалыми глазами, большей частью благодаря Эрику. Вот он сильно раздобрел на маминых харчах, нужно есть поменьше. Все что приносит Эрик, буду отдавать Кристи, а то стану еще такой же как он.
После службы, Орнелио дал нам задание переписать пару очень старых книг. Сказал, что это список живущих, когда-то здесь людей. Он молиться за них, но книги сильно потрепались и просто разрывались на глазах.
Мне было стыдно, но я плохо писала. Читала немного лучше, а вот писать было очень тяжело. Корн косился в мою сторону то и дело слегка улыбаясь, чем вводил меня в стыд еще больше. Мы сидели за тем самым большим столом, в комнате преподобного, практически касаясь друг друга локтями.
– Что смотришь? – почти
– Ты дикарка, – спокойно произнес он.
– Сам такой, – бросила я.
– Я образованный человек, в отличие от тебя. Тебя вообще, даже из школы исключили.
– Хотелось бы напомнить, что это по твой милости произошло.
– Как хорошо во всём винить кого-то.
– Я не желаю с тобой разговаривать, – я, как только могла, отвернулась от него, загородив свои кривые буквы. Корн стал совсем мужчиной. Девчонки сходили по нему с ума. Бросали во время службы записки. Я сидела всегда сзади, со смехом наблюдая за этими дурочками.
– Может тебе стоит больше упражняться в написании? Наверное, одной книги тебе будет мало. Думаю, что надо переписать и мою.
– Размечтался! – выплюнула я, посмотрев на часы. Мы всегда сидели до трех часов дня. С облегчением я выдохнула, оставалось пять минут. Еще пять минут и я уйду наконец отсюда.
– Можешь не смотреть на время. Сегодня Орнелио уехал в Бридж за новыми книгами для прихожан и оставил мне ключи. Теперь мне решать, когда ты сможешь пойти домой.
– Чтобы переписать эту книгу у меня уйдет целый день! – воскликнула я.
– И что? Вот перепишешь и пойдешь.
– И не надейся. Еще час и ты откроешь мне дверь.
– А если не открою? – его карие глаза нагло на меня смотрели. Пухловатые губы растянулись в улыбке.
Если он думает, что я, как одна из его воздыхаемых дурочек, буду с обожанием смотреть на его улыбку, то он очень ошибается.
– А если не откроешь, то.. – я думала какую бы гадость сказать ему.
– То что?! – вытянулся он на стуле, смеясь.
Наглец. Я не собираюсь тут сидеть целый день! В свой день рождения!! Я хотела пойти в булочную и купить себе в подарок ароматную булочку. Прийти домой и выпить в своей комнате чая с этой самой булочкой. И чтобы никто мне не мешал.
Я надула губы и принялась писать. Этот дурак ведь и вправду не выпустит меня отсюда. Корн засмеялся еще сильнее, чем вызвал у меня просто бурю эмоций. Хотелось врезать ему, что есть сил. Из-за его смеха и моей злости, я ошиблась в имени и теперь пыталась исправить ошибку. Корн продолжал смеяться.
Не выдержав, я схватила чернильницу и выплеснула чернила прямо в лицо этому козлу. Корн вскочил на ноги, и начал судорожно отряхиваться. Теперь пришел мой черед смеяться. Я понимала, что потом мне придется все отмывать и возможно мы испачкали и пол преподобного, но сейчас я впервые за долгое время смеялась.
Корн так разозлился, что перестал отряхиваться, вмиг оказавшись около меня. Я не успела ничего понять, как получила пощечину. Щека тут же загорелась. Я схватилась за нее, вскакивая и пятясь к дверям.
– Зря ты испытываешь мое терпение Элли. – прорычал Корн.
Мне стало страшно. Я вдруг почувствовала себя той маленькой девочкой, которой была недавно. Я старалась не подавать вида, что безумно его боюсь.
– Не подходи ко мне! – крикнула я, – Ты первый начал.
– Как ты скидываешь вину на других Элли! Впрочем, как всегда.