Судьба.
Шрифт:
Всё вокруг меня снова поплыло. Слезы с новой силой полились по моим щекам. Я вытерла их грязным фартуком, размазывая грязь по лицу и в этот момент решила больше никогда не плакать. Ради сестры! Нужно держаться. Всего – то восемь лет. Я справлюсь!
Попытаюсь узнать у отца Роя адрес и напишу ему письмо. Эта мысль успокоила меня, и остаток дня я думала, как бы незаметно сбежать и поговорить с отцом Роя.
Ни в этот день ни в последующие, мне так и не удалось улизнуть из дома. Паучиха следила за мной, чувствуя, что я что-то замыслила. Она загружала меня работой так, что к вечеру я просто валилась с ног. Эрик продолжал подкармливать меня, даже
Сегодня я особенно много работала. Мы перебирали картофель, приготавливая его к зиме. Отбирали лучший на семена и грузили в большие мешки. Эрик, проклиная деревенскую жизнь, таскал их вместе с братом. Я отбирала гнилой картофель или рубленный для скотины, складывая его в отдельный ящик. Неделя дождей плохо повлияла на него, и он подгнил. Вонь во дворе стояла жуткая, так как переработать всё сразу было сложно.
– Корн поправился. – тихо произнес Эрик, складывая картофель возле меня. Я подняла на него глаза впервые за эти дни. – Я считаю, ты ни в чем не виновата. – произнес он, немного улыбнувшись. – Никто не говорит о тебе. Корн ходит ужасно злой, и почти не выходит из дома. Поговаривают, что тот удар сильно повлиял на его ум. – тут он услышал шаги матери и резко отпрянул от меня, делая вид что очень занят.
Я была рада, если то, что он сказал правда. Корн заслужил это! Из-за него я потеряла единственного после сестры человека, а ещё он вечно меня задирал, так что по заслугам ему.
– Завтра воскресенье, преподобный сказал, чтобы я привела тебя к нему поговорить. – бросила паучиха будто вскользь.
Я молча кивнула, соглашаясь. Вот мой шанс вырваться к отцу Роя.
***
День прошел в ожидании завтра. Как только моя голова коснулась жёсткой подушки, я уснула.
На следующее утро я надела единственное чистое платье, для походов в церковь, и причесав себя, а затем и сестру, мы вышли из нашей коморки на чердаке дома. Спустившись по кривой лестнице, я заметила, что дверь в комнату паучихи открыта, я никогда не видела её комнату. Там было совсем не так, как у нас с сестрой. Кругом кружева и все такое белое и чистое. А главное, я увидела впервые вот так, полное своё отражение. У неё в комнате было большое зеркало. Я внимательно взглянула на себя. Пшеничного цвета волосы доставали почти до пояса, сегодня я перевязала их единственной лентой, которая у меня была, собрав их в хвост. Впалые глаза цвета неба, припухшие обветренные губы, которые в некоторых местах были потрескавшиеся и обкусаны, окрашивая в некрасивый красный цвет. Оказывается, я такая страшная со стороны. Платье слегка висело на мне, подчеркивая худобу. Это платье было одним из тех вещей, которые приносили в церковь, жертвуя бедным. Таким как я. Моя новая мама не спешила покупать мне одежду. Дальше шли тощие ноги, одетые в шерстяные чулки, завершали вид ботинки. Они хоть и были мальчишечьими, но мне они нравились. К тому же они были очень удобными.
– Чего вы там застряли?!! – я дернулась от крика паучихи и оторвавшись от зеркала, поспешила во двор. Надев на себя пальто, которое было уже мало, оголяя мои запястья, я так же помогла надеть пальто сестре. Сверху пальто я повязала большой старый выцветший шерстяной шарф. Осень в этом году наступила раньше обычного, к тому же дождливая и холодная.
Все вместе мы вышли на улицу. Эрик держался в стороне, стараясь
Наконец, добравшись до церкви, мы вошли в душный зал. Все оглянулись, внимательно изучая нас. После происшествия я впервые посещала церковь. До этого мы ходили сюда каждое воскресенье.
Эмма не стала идти дальше и посадила нас в самом конце, сев рядом. Началась служба. Преподобный монотонно читал, а я из-под ресниц наблюдала за всеми. Вот местный повар мистер Кейси, у него всегда продаются вкусные ароматные булочки. Как же давно я их не видела и не вдыхала их чудесный аромат. Кажется, я была в городе сто лет назад. Вот доктор Григ с дочерью, а рядом сидит Бетти. Мой взгляд двигался всё дальше по рядам, пока не наткнулся на взгляд Корна. Он сидел боком в самом первом ряду и злостно смотрел на меня. От его взгляда у меня по спине поползли мурашки. Я отвела глаза, опустив голову.
Остаток службы я старалась больше не поднимать глаз. После окончания служения, все медленно выходили на улицу, приглушенно разговаривая. Мы продолжали сидеть, видимо, дожидаясь, когда все выйдут. Когда церковь опустела, я наконец оглядела весь зал и поняла, что кроме нас, в церкви ещё остался городничий с сыном. Мне стало жутко. Неужели преподобный решил поговорить не только со мной, но и с Корном?
– Прошу вас, дети мои, следуйте за мной. – произнес преподобный Орнелио и махнул в сторону выхода, приглашая нас, тем самым, пройти.
На трясущихся ногах я встала и пошла первая, чувствуя, как Корн просто пожирает меня взглядом. Пройдя по узкому проходу, мы уткнулись в единственную небольшую дверь, которой, собственно, и заканчивался коридор.
– Открывай, дорогая, смелее. – произнес тихий низкий голос позади меня. Я коснулась ручки и открыла дверь в небольшую комнату. Войдя внутрь, я встала у окна, посмотрев в узкое отверстие. Его конечно с трудом можно было назвать окном. И как преподобный проводит здесь почти всё свое время? Тут так темно.
– Присаживайтесь. – он указал на два деревянных стула, стоящих рядом, а сам сел за высокий красивый стол. Он был очень старый и затертый, где-то отшелушился лак, открывая дерево светлее, чем остальная поверхность. Ножки были резные, в виде лап льва. Наверное, это был очень старинный стол. Одна из ножек совсем развалилась и была наспех прибита несколькими гвоздями. Несмотря на его вид, он оставался всё равно таким величественным, как из сказок про королей и королев.
– Элеонор, – окликнул мистер Орнелио, – присядь пожалуйста. – я оторвала взгляд от стола и пройдя к стулу медленно села на него, не смотря на Корна.
– Я пригласил вас сюда, чтобы обсудить произошедший недавно случай. – я не могла нормально дышать. Сердце увеличивало свой бег, а вздохи были не полными и частыми. Руки вспотели и стали холодными.
– Я вам уже всё сказал. – произнес Корн.
– Я бы хотел услышать ещё раз и в присутствии Элеонор. Элли, – я подняла глаза на Преподобного. – Расскажи мне всё.
– Почему вы тогда не пригласили Роя? – почти прошептала я.
– Я говорил с ним, дорогая. К сожалению, многие были озлоблены на него, и у меня не было выхода как согласиться с выселением его в другой город. Не волнуйся, – успокаивал он своим монотонным голосом, – с ним всё хорошо. Мы потом с тобой обсудим этот вопрос. А сейчас, я бы всё же желал, чтобы ты поделилась со мной тем вечером.