Судьба.
Шрифт:
– У меня тоже будет своё хозяйство, наверное. – преподобный снисходительно улыбнулся. Я понимала, что он думает совсем по -другому. Думает я такая маленькая и бестолковая. Но я уже все понимаю!
Забрав у меня письмо, он сказал, чтобы я завтра шла в школу.
***
Одевшись более – менее прилично я вышла рано утром в сопровождение Эрика, хотя он в школу не ходил!! Мы дошли до нужного городского здания и Эрик ушел только тогда, когда я вошла внутрь.
– Я буду ждать тебя после уроков здесь. – произнес
Я кивнула и вошла в здание. Школа представляла из себя небольшую кирпичную, одноэтажную постройку. Тут было четыре класса и кабинет директора. Учились не все. В основном мальчики. Девочки шли учиться только те, кто оставался без родителей. У таких девочек не было надежды хорошо выйти замуж, у них не было приданного. И таких девушек после школы часто брали учителями или служанками в большие дома в городах. Я бы не отказалась от такой работы. Не понимаю, зачем служанке умение читать и писать.
Я зашла в класс и пройдя в полной тишине села за самый дальний стол.
– Так, дети, внимание! Учиться осталось две недели. Затем мы с вами встретимся только в середине лета. Затем в середине осени.
Школа подстраивалась под хозяйство. Люди весной сажали урожай, а осенью собирали. В самый пик работ школа не работала, так как лишние руки в хозяйстве всегда нужны.
– Элеонор ты много пропустила. Думаю, кто-то должен тебе помочь догнать остальных. Кто готов помочь Элли? – уточнила молодая учительница.
Все молчали. Было так забавно. Я вовсе не огорчилась этому. Во-первых, мне совсем не хотелось ничего догонять, а во-вторых, сидеть с кем-то из этих дураков и слушать их.
– Пусть Корн помогает ей. Он теперь с ней возится, – произнесла Бетти и все засмеялись.
– Хорошая мысль. Вы ведь всё ещё ходите к преподобному Орнелио?
– Да, мисс. – еле выдавила я из себя, готовая растерзать Бетти прямо здесь.
– Вот и отлично. Я поговорю с преподобным.
Урок прошел как в тумане. Я пыталась успеть за всеми, но получалось не очень. Я не могла писать быстро и пропускала целые предложения. Затем был урок истории, на котором я почти уснула, пока мистер Дарх не стукнул по моему столу кулаком, отчего я подскочила как не своя. На математике я вообще потерялась. Наверное, стоит начать именно с математики, так как я вообще ничего не понимала. После, нас всех отпустили. Эрик уже ждал меня недалеко от здания и на смех всех, повел как преступника домой.
– Может, хватит меня водить? – зло произнесла я, все еще слыша смех сзади.
– Мать сказала, чтобы я тебя не оставлял.
– Не понимаю. Ей какое вообще дело?!
– Знаешь, ей сделали выговор из-за того случая с Корном и теперь если ты еще раз выкинешь что-то такое, тебя могут отправить в колонию на работы, а мать лишиться денег, которые выплачивают на твое содержание.
Я так и знала!! Подлая паучиха! Я хожу в рванье, ем одну картошку, а она вон даже зеркало большое имеет. Подлая, подлая!!!
Остаток дня я боролась с желание разбить зеркало в комнате Эммы, для начала. Вообще, я была зла на всех в этот день. На Бетти, на всех кто смеялся,
Так в работе прошло лето. Мы оставались с Корном все реже. Работы на земле было очень много и приходилось даже в воскресенье что-то делать. Эмма часто стала брать меня вместе с Эриком в Бридж на ярмарку, где мы торговали курятиной и овощами. Я помогала паучихе старательно, так как выезд в город много мне давал. Как-нибудь я могу так сбежать, или например, отправить письмо Рою.
Рой. С тех пор как я отдала письмо преподобному, прошла целая вечность. Никакого ответа я так и не дождалась. Я не унывала, мало ли что могло случиться. В конце концов письмо могло затеряться.
Спустя еще месяц я начала потихоньку терять уверенность в ответе. Уж из отправленных десяти писем должно было хоть одно дойти до адресата. А именно столько я отдала преподобному и каждый раз он читал мои письма. Я не могла рассказать все что хотела, откладывая это на будущее.
ГЛАВА 4
С тех пор как уехал Рой прошло два года. Лето в этом году стояло знойное. Эмма старалась не выходить из-за плохого самочувствия. Вообще по такой жаре все чувствовали себя не очень. Конечно приходилось с удвоенной силой поливать все посадки и сушить траву на зиму для скотины. Поэтому мы не могла отсиживаться дома и постоянно находились на улице. В это лето я так загорела что моя кожа стала очень темной. Впрочем, и все мальчишки Ширс недалеко от меня ушли. Я работала с ними бок о бок. Младший, конечно, большую часть отлынивал и сбегал на реку, а вот мы с Эриком выполняли большую часть работы.
Этим летом мне пришлось самой перешивать свои старые платья, так как я начала меняться. Моя грудь заметно увеличилась, впрочем, как и зад. Меня это ничуть не радовало. Эрик то и дело засматривался, на что я жутко злилась. Я не могла уже как раньше не надевать белье под платье, а учитывая жуткую жару мне это совсем не нравилось! Я постоянно потела, вытираясь грязным фартуком. Так же и на речку как раньше я не могла сбегать, может лишь очень ранним утром. Но я и так не высыпалась так что вместо речки я как могла споласкивала себя в холодном сарае. Да его отапливали и согревали воду чтобы помяться, но это было лишь в субботний день, так сказать, вымыться перед походом в церковь. В остальные дни дети бегали на реку, а взрослые справлялись как могли.
Ещё появилась проблема в виде женских дней. Слава Богу, я понимала, что это такое. Представить страшно чтобы я подумала в тот момент, когда потекла первая кровь. В тот день я подробно объяснила всё Кристи. Та делала серьезный вид и кивала.
Пойти к паучихе мне не давала гордость, поэтому как только дом уснул я взобралась на чердак и пошарив в старых сундуках нашла более менее старое тряпьё, которое и использовала. Это были жуткие дни. Жара, пот и кровь. Я стала чаще плакать сидя на чердаке. Звать маму и ругать ее за то, что она так рано бросила меня. Затем слезы высыхали я успокаивалась и продолжала жить.